Мы, аристократы 1-2 - Бастет

Я не стал бы покровительствовать Гермионе без её ведома, но так получилось. Она попала под защиту рода Поттеров, когда я на первом курсе вступился за неё на воскресных посиделках, потому что моё высказывание случайно совпало с одной из форм объявления родового покровительства на официальном собрании. Я сам узнал об этом где-то месяц спустя, когда поинтересовался у Теда, почему слизеринцы перестали задевать Гермиону. Ничего обидного или неприличного в покровительстве не было, оно означало, что род Поттеров заявляет единоличное право на принятие выбранной персоны для службы роду, и считалось доверительным шагом, как и выбор приближённых. Покровительство касалось только межродовых отношений, оно не распространялось на государственные службы и не запрещало поступать туда на работу. Статус мага, принятого под покровительство какого-либо знатного рода, был выше статуса непринятого безродного мага, вне зависимости от чистоты его крови.

- Грейнджер, замолчи, - попытался остановить её Тед.

- Я не с тобой разговариваю, а с Поттером! - срезала она его. - Поттер, ты кем меня считаешь? Рабыней? Прислугой? Содержанкой?

Отвечать ей было бесполезно. Так уж устроены девчонки - если они начали орать, их лучше не перебивать, пока не проорутся. Что, собственно, только что и было продемонстрировано на Нотте.

Тед поймал мой взгляд и отрицательно покачал головой. Не его лице было написано «соболезную, но ничего не поделаешь». Я молча выслушивал попрёки Гермионы, пока она не стала выдыхаться и ей не потребовалось подлить масла в свой огонь.

- Поттер, ты чего молчишь?! Отвечай немедленно!

- Грейнджер, я так понял, что ты не знаешь, из-за чего возмущаешься, но всё равно категорически против, да?

- Как это не знаю? - снова взвилась она. - Ты заявил на меня права, как на какую-нибудь вещь - на моём месте кто угодно возмутился бы!

Если бы у неё хватило дальновидности сначала разобраться в наших обычаях или хотя бы устроить мне скандал с глазу на глаз, всё еще могло бы обойтись. Но стерпеть такую выходку на глазах у половины Хогвартса означало безвозвратно загубить свою репутацию в магическом сообществе.

- То есть, ты против моего покровительства? - уточнил я.

- Да!

- И отказываешься от него?

- Да!

Мы были не на официальном собрании, поэтому для отказа требовалась полная формулировка.

- Ладно, пусть будет так, - я обвел взглядом собравшуюся вокруг толпу и повысил голос: - Я, Гарри Поттер, наследник рода Поттеров, принимаю публичный отказ Гермионы Грейнджер и лишаю её покровительства своего рода.

Слизеринцы заулыбались и одобрительно загудели. А Уолтер Бойд даже сделал мне ручкой и не удержался, чтобы не выразить своё одобрение:

- Браво, Поттер, ты не безнадёжен! Надеюсь, это научит тебя не подбирать всякую шваль!

Поскольку о покровительстве было известно только в Слизерине, гриффиндорцы узнали о нём в тот момент, когда Гермиона его лишилась. Что это для неё означало, не понимали только маглорожденные, поэтому активная поддержка со стороны грифов резко сменилась молчанием. До Гермионы всё-таки дошло, что вокруг происходит что-то неправильное, и теперь она непонимающе оглядывала довольные физиономии слизеринцев и сочувственные гриффиндорцев.

- Поттер, что это значит? - от растерянности она забыла, что только что кричала на меня, и теперь обращалась ко мне за разъяснением, как к другу.

Я посмотрел на Гермиону и ничего не сказал. Задерживаться здесь было незачем, и я прошёл мимо неё к выходу со стадиона. Тед последовал за мной. Перед нами расступались.

Пусть кто-нибудь другой просветит её, что бывают необратимые поступки.

Субботний вечер был у меня свободен, и я наконец собрался пообщаться с Томом-из-дневника. В туалете Плаксы Миртл весь вечер обреталась Плакса Миртл, поэтому я решил пробраться в тайную комнату через вход около зельеварен. Там как раз никого не было, потому что отработок никому не назначили, а Снейпа вызвал директор. Прихватив с собой самопишущее перо и плащ-невидимку, я бепрепятственно дошёл до зельеварен и отыскал вход. Он находился в преподавательской зельеварне, закрытой на пароль, но поскольку теперь все двери Хогвартса открывались передо мной без пароля, я благополучно проник внутрь.

Этот вход был короче и чище туалетного. Без ущерба для своей мантии я спустился в зал, где, свернувшись кольцами, дремал Шшесс.

- Госсподин? - приподнял голову змей. - Ты ссегодня пришшёл другим путём?

- В туалете ссегодня призрак, Плаксса Миртл, она увидела бы меня. Ей почему-то нравитсся проводить там время.

- Это для неё мессто привязки, она там умерла.

- Не повезло девчонке - умереть в туалете, - посочувствовал я.

- Она умерла из-за меня, госсподин.

- Из-за тебя? Ты же говорил, что не убиваешшь без приказа?

- Сслучайноссть. Она увидела меня в проёме, когда меня вызвал Том, и ссразу же захлопнула дверь ссвоей туалетной кабинки. Я ничего не усспел сстереть из её памяти, она умерла от разрыва ссердца. У неё ссердце было сслабое, госсподин.

- Яссно. Мне сейчасс понадобитсся твоя помощщь, Шшесс. Мне нужно поговорить ссо ссвоей шесстнадцатилетней копией в блокноте-артефакте, но я ей не доверяю. Она может брать под Империо, поэтому нужно, чтобы ты покараулил нашш разговор. Ессли я вдруг пойду сс этим артефактом к выхходу, вытащщи его у меня из рук, договорилиссь?

- Я посслежу, госсподин, но вам ничего не угрожает. На такие артефакты сставят защщиту, чтобы обезопассить их ссоздателя, но ессли этого нет, вашша копия вссё равно сслабее васс.

Шшесс пристроился у входа во внутренние покои Салазара, а я вошёл туда и достал с верхней полки блокнот. Едва я открыл его, на первой странице появились слова:

«Том, ты? Как у тебя дела?»

Беспокоится, засранец мелкий.

«Под контролем. Мне нужно спросить тебя кое о чём.»

«Давай.»

«Помнится, ты говорил, что этот блокнот - первый опыт создания хоркруксов, который поставили вы с Дамблдором. Вы собирались продолжать эти опыты?»

«Да. Дамблдор хотел узнать, сколько можно наделать хоркруксов для одной души без потери её личности. От меня требовалось добровольное согласие, и он взял с меня магическую клятву.»

«Как ты мог согласиться на неё?»

«Мне это совсем не нравилось, но Дамблдор обещал помочь мне отомстить отцу за меня и за смерть моей матери. И ещё он обещал, что не станет разрушать мою личность - судя