Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

бывший министр строительства КНР Лю Юймин скончался в годы «культурной революции» в результате преследований со стороны «четверки».[530] В начале апреля 1979 г. в печати была отмечена десятая годовщина со дня смерти бывшего заместителя министра общественной безопасности Сюй Цзыжуна, замученного «четверкой», подчеркивалось, что Сюй Цзыжун выступал против клеветы на Ло Жуйцина и Пэн Дэхуая. За это в 1966 г. его стал преследовать тогдашний министр общественной безопасности, то есть Се Фучжи.[531]

Посмертная реабилитация Лю Жэня

В серии сообщений о трагических судьбах партийных руководителей провинциального уровня появилось и известие о смерти Лю Жэня. В нем отмечалось, что Лю Жэнь «помогал Пэн Чжэню вести текущую работу в горкоме»; что в течение 17 лет до «культурной революции» Пекинский горком КПК «внес вклад в строительство столицы, получивший высокую оценку» Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая.

С 1955 г. Лю Жэнь занимал пост второго секретаря горкома КПК и руководителя столичного управления общественной безопасности. В июне 1966 г. вместе с Пэн Чжэнем Лю Жэнь был снят со всех постов, а в ноябре 1966 г. на массовом митинге подвергнут критике в выступлениях Чэнь Бода и Цзян Цин. В декабре 1966 г. «некая темная личность» «с вызывающим видом ворвалась» в здание Пекинского горкома КПК и, не представившись, без каких бы то ни было объяснений арестовала Лю Жэня.[532]

В январе 1968 г. Цзян Цин, Чэнь Бода и «человек, который захватил власть в ГКР» (очевидно, имелся в виду Кан Шэн. — Ю.Г.) заявили, что к Лю Жэню «нельзя подходить как к обычному преступнику», после чего был отдан приказ заковать его в кандалы и «подвергнуть допросу с пристрастием».

В течение пяти лет Лю Жэнь был постоянно закован в наручники, подвергался жестоким пыткам и был изолирован от внешнего мира. К концу 1972 г, когда жене разрешили навестить его, Лю Жэнь уже превратился в инвалида, его одежда издавала зловоние и была покрыта пятнами запекшейся крови. Во время свидания с женой Лю Жэнь «заботливо осведомился о здоровье председателя Мао Цзэдуна и премьера Чжоу Эньлая». В том же разговоре Лю Жэнь выразил возмущение тем, что он, член КПК, сидит в тюрьме, которую «мы построили для контрреволюционеров». Во время второго свидания, состоявшегося в июле 1973 г., Лю Жэнь, будучи болен туберкулезом в тяжелой форме, попросил жену не рассказывать детям о том, что ему довелось пережить, чтобы не подрывать у них «веру в партию и председателя Мао Цзэдуна». В октябре 1973 г. Лю Жэнь, находившийся при смерти, был переведен в больницу, где жене в последний раз разрешили увидеться с ним.[533]

21 февраля 1979 г. в Пекине был проведен траурный митинг в память о Лю Жэне, на котором присутствовали Пэн Чжэнь, а также названные «друзьями Лю Жэня» Бо Ибо, Ху Цяому, Лю Ланьтао, Ляо Моша, Ван Гуанмэй. Среди присутствовавших были также «старые товарищи» Лю Жэня по учебе в Московском коммунистическом университете трудящихся Востока (КУТВ). С речью выступил первый секретарь парткома Пекина Линь Хуцзя, отметивший, что Лю Жэнь в течение длительного времени помогал первому секретарю Пекинского горкома КПК Пэн Чжэню руководить текущей работой горкома.[534]

В связи с появлением публикаций о Лю Жэне высветились на только подробности устранения от руководства Пэн Чжэня и его сотрудников, но и методы Мао Цзэдуна и Кан Шэна при устранении руководителей такого ранга, как Лю Жэнь.

После появления статьи о Лю Жэне и его злоключениях в виде рассказа его родственников, в конце января 1979 г., в центральной печати была напечатана статья члена политбюро ЦК КПК маршала Не Жунчжэня, который рассказал о Лю Жэне и о Пэн Чжэне.[535]

Говоря о Лю Жэне, необходимо подчеркнуть два обстоятельства.

Во-первых, то, что при Мао Цзэдуне рано или поздно, но человека ждала суровая расправа, чаще всего смерть, если он учился, работал в нашей стране или если у него были контакты с нашими гражданами. Так, постепенно в КНР формировалась атмосфера определенной настороженности и к людям, судьба которых была в какой-то степени связана с нашей страной, и к нам, как к источнику опасности для китайского человека, живущего при власти КПК в КНР; волей-неволей многим в КНР приходилось делать вывод о том, что лучше всего никаких связей с нашей страной и с нашими людьми не иметь; исключение составляли контакты по заданию властей КПК-КНР.

Во-вторых, сама обстановка жизни при Мао Цзэдуне вырабатывала у людей стремление в случае, если они попадали в руки карательных органов, до конца твердить о своей преданности Мао Цзэдуну, о своей любви к Мао Цзэдуну и иной раз к Чжоу Эньлаю; это делалось прежде всего с пониманием того, что тебя все равно уничтожат, но таким образом ты, может быть, спасешь детей и родственников.

Посмертная реабилитация Тао Юна

В связи с реабилитацией бывшего командующего Восточным флотом НОАК Тао Юна, который был назван «жертвой» Линь Бяо и «четверки», прояснились некоторые подробности борьбы за власть в Шанхае зимой 1966–1967 гг.[536]

В частности, была опубликована статья Тао Сяоюн, дочери Тао Юна. Она опровергла версию Линь Бяо и «его приспешников в ВМС» о самоубийстве отца. Отвергались также обвинения в «ренегатстве» и в «предательстве». (Тао Юн и его жена в свое время были названы «японскими спецагентами» или «японскими шпионами».) После убийства Тао Юна в январе 1967 г. Линь Бяо и «четверка» принялись устранять его друзей среди высших кадровых работников НОАК. Репрессиям подверглись несколько сот человек. В августе 1967 г. была арестована и замучена до смерти его жена, о чем детям Тао Юна стало известно лишь несколько лет спустя. Тао Юна пытались защитить, как утверждалось в статье, Е Цзяньин, Чжоу Эньлай, Хэ Лун, Су Юй, Сюй Шию. Так, Сюй Шию в начале 1967 г., незадолго до убийства Тао Юна, предлагал ему перебраться из Шанхая, где располагался штаб Восточного флота, в Нанкин под защиту войск, подчинявшихся Сюй Шию.[537]

Эти сообщения показывали, что сторонникам Мао Цзэдуна в начале 1967 г. удалось либо устранить, либо значительно ослабить силы в НОАК, которые могли бы потенциально оказать сопротивление «январской революции» в Шанхае. Статья о Тао Юне давала также некоторое представление о масштабах репрессий в армии среди руководящего состава во время «культурной революции». Это делалось под предлогом расследования дел, связанных, в частности, со «шпионажем» в пользу иностранных государств.

Собственно говоря, дело Тао Юна — это пример того, что собой представляла «культурная революция» применительно к вооруженным силам или в вооруженных силах. Там, как правило,