Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

— Лучше бы загулял, — ответил Игорь и заспешил по лестнице вниз, увлекая за собой Ибрагима.

Виталий Глушко оставил свой мотоцикл недалеко от здания областного управления полиции, поправил на лице большие солнцезащитные очки, легко сориентировался, направился к двери, на которой висела доска «ОБЩЕСТВЕННАЯ ПРИЕМНАЯ УМВД». Вошел в довольно просторное помещение, заполненное мужчинами и женщинами, ожидающими вызова, какое-то время собирался с духом, решительно направился к окну, к которому не было очереди.

За стеклом маячил полноватый капитан, бросил ленивый взгляд на посетителя, снова принялся щелкать клавишами компьютера.

Парень наклонился поближе к окошку, негромко спросил:

— Извините, пожалуйста… К вам можно обратиться?

— По какому вопросу? — коротко взглянул капитан.

— По личному.

— В порядке общей очереди. Возьмите талон, сотрудник выслушает вас.

— Но мне важно сейчас… Поймите, это очень серьезно.

— У всех серьезно. Сюда с шуточками не приходят.

— А лично вы… вот вы… можете выслушать меня?

— Я невнятно объяснил, молодой человек?

— Внятно… Но найдите хотя бы пару минут. Я хочу сделать заявление.

— Какое заявление?

— О своем отце!.. Я знаю о нем то, чего никто не знает. Он преступник.

— Вы псих?

— Почему?

— У вас с головой все в порядке?

— В порядке. Мой отец, правда, преступник! И я хочу, чтоб об этом знали в полиции! Чтоб его арестовали.

Майор отодвинул клавиатуру, какое-то время смотрел на посетителя с тупым недоумением.

— Наркотики принимали?.. Или что-то подобное?

— Не принимал!.. Ничего я не принимал! Я хочу заявить на своего отца!

— Вас отвести на освидетельствование?

— На какое освидетельствование?

— На медицинское…

— Я прошу выслушать меня! — перешел на крик Глушко-младший. — Назову имя, фамилию, адрес!.. Как раз отец занимается наркотиками! Торгует ими! Я все знаю и все расскажу! И еще он похищает людей! Девушку похитил!

В приемной народ притих, настороженно стал следить за происходящим.

Капитан резко приподнялся, крикнул кому-то:

— Григорьев! — и приказал вошедшему сотруднику: — Убери этого идиота! Сейчас, немедленно! Иначе или в обезьянник, или на освидетельствование! — Гаркнул Виталику: — Пошел вон, гаденыш! На отца он пришел доносить!.. Обкурится, быдляк, и прется, куда не надо! Сгинь, ублюдок!

— Я не обкурился! И не быдляк и не ублюдок! — закричал в ответ тот. — Вы должны, вы обязаны принять меня! Я буду жаловаться! Вас выгонят, сорвут погоны!.. Немедленно выслушайте меня!

— Убирайся!

— Отец избил меня!

— Я бы вообще убил! Григорьев, какого черта стоишь?

Лейтенант Григорьев быстро покинул комнату, схватил упирающегося посетителя, поволок к выходу.

— Давай, чалдон, катись отсюда!.. По-хорошему катись, пока не загремел по-черному! Давай, придурок…

Тот вырывался, отталкивал, продолжал кричать:

— Я требую выслушать! Вы не имеете права так со мной обращаться!.. Не толкайте меня! Уберите руки! Вы за это ответите!

К Григорьеву подключился еще один сотрудник, вдвоем они вытолкали Виталия за дверь, для убедительности Григорьев пнул вдогонку ногой.

— Вали, урод!

— Сам урод!

Глушко-младший полетел вниз по ступенькам, каким-то чудом удержался на ногах, потерял очки, рванул было снова к входной двери, с силой запустил шлем вслед полицейским.

— Сами уроды!.. Вы за это ответите!

Постоял некоторое время, успокаиваясь, подобрал расколотый шлем и разбитые черные очки, опустошенно направился к стоявшему поодаль байку.

Четвертая часть

Вторая половина дня опустилась на город духотой и давящим предчувствием грозы. С востока надвигалась черная туча, предупредительно погромыхивал дальний гром. Володя Гуськов и Виталий встретились в сквере недалеко от университета. Глушко-младший снял покоцанный шлем, очки снимать не стал, оставил байк, подошел к приятелю, предложил:

— Присядем где-нибудь.

— В кафе?

— Не, чтоб без людей.

— А если гроза?

— Не раскиснем.

Подобрали подходящую скамейку подальше от городской суеты, Гуськов взглянул на Виталия, пожеванного, потерянного, гоняющего желваки на скулах.

— Чего ты такой двинутый?

Тот не ответил, продолжал сидеть, направив темные очки перед собой.

— Эй, ты чего? — толкнул его Володя. — Чего тормознутый, говорю?

Виталий медленно повернул к нему голову, снял очки. Под левым глазами чернел огромный кровоподтек.

— Кто это тебя?

Глаза приятеля стали медленно застилаться крупными, готовыми вот-вот выплеснуться слезами.

— Виталик!.. Совсем, что ли?.. Эй!.. Говори, что у тебя?!

Зазвонил мобильник Виталия, он взглянул на экран, включил связь.

— Да, мам…

— Ты где? — спросила Нина Николаевна.

— С друзьями.

— Дома когда будешь?

— Не знаю.

— Что значит, не знаешь? — закричала мать. — Вы можете меня пожалеть, хоть чуточку быть людьми?

— А ты можешь не голосить?

— Не могу!.. Потому что устала! Осточертело все!.. Одна дома, ни души больше!.. Где твой отец ошивается целый день?

— Без понятия.

— Опять «без понятия». Он тебе звонил?

— Нет.

— А ты ему?

— Нет.

— Почему?.. Почему ты ни о ком не беспокоишься? Почему тебе на всех наплевать?!.. Что происходит, сынок?

— Все нормально, мам.

Глушко-младший вырубил телефон, какое-то время сидел молча, глядя вниз, вдруг прислонил лицо к сжатым белым кулакам, стал плакать безостановочно, с протяжным завыванием.

Володя беспомощно и растерянно смотрел на друга, пару раз коснулся его плеча,