Граф Рысев 4 - Алексей Игоревич Ильин

— Я догадываюсь, — посмотрел в окно, где начинало стремительно темнеть, как бывало только осенью. — Так вот, хочу тебя попросить проследить за мной. Пройтись на расстоянии и посмотреть.

— Это можно, — кивнул Дроздов.

— Только не геройствуй, Толя, просто пройдись, скажем, до кафе. На перекрёстке свернёшь к нему, чтобы не вызывать подозрений, — я невольно поднёс руку к щеке, где снова дернулась незавершённая метка Амары.

— Да не вопрос. Ты тогда иди, а я выйду через минуту, чтобы у тебя фора была. — Немного подумав, ответил Дроздов.

— Спасибо, — совершенно искренне поблагодарил я его.

— Пока не за что, — улыбнулся Толя и открыл дверь, пропуская меня перед собой. Сам же задержался, ковыряясь с замком, словно его заклинило, и он что-то поправляет в механизме.

Я вышел на улицу, огляделся по сторонам и быстрым шагом пошёл домой. Где-то на полпути к кафе, появилось то самое ощущение слежки. Я с трудом удержался, чтобы не остановиться и не начать оглядываться в поисках следящего за мной козла. Щёку снова кольнуло.

— Да что тебе от меня надо? — процедил я сквозь зубы, дотрагиваясь до места на щеке, где появился тик. — С кошкой что-то не поделила, так с ней и разбирайся, я-то тут причём? Или кишка тонка с богиней воевать, так решила на её подопечном отыграться?

Ощущение пристального взгляда усилилось, и я всё-таки остановился и принялся озираться по сторонам. Видно ни хрена не было, всё-таки человеческие глаза не приспособлены видеть в темноте. Обдумав сложившуюся ситуацию, я решил, что надо немного попортить нервы следящему за мной, пускай не расслабляется. Да и заодно отвлечь внимание от Дроздова, который где-то сзади идёт.

Рысинное зрение вызывал я уже практически автоматически. Не было даже легкой дезориентации, когда цвета становились тусклыми, зато в темноте все силуэты приобретали четкость и резкость. Со стороны я себя не видел, но, думаю, что глаза начали светиться двумя желтыми огоньками.

Ощущение чужого взгляда сразу же исчезло. Или преследователь просто отвел глаза, или постарался спрятаться, чтобы не привлечь внимание. В любом случае, чувство слежки исчезло.

Я ещё раз оглядел улицу, тщательно осматривая каждую мелочь. Из-за поворота появилась высокая подтянутая фигура, в которой я узнал Дроздова. Чтобы не усложнять ситуацию «внезапной встречей», убрал рысинное зрение и поспешил уйти с этой улицы.

Пока дошёл до дома ощущение слежки возникало ещё дважды, но оно снова было мимолётным, на грани восприятия. Словно тот, кто за мной следил, понял, что совершил ошибку и едва не попался, потому что привлёк моё внимание.

Маша была уже дома. Она читала, сидя в кресле. Услышав, что я вошёл, она отложила книгу и выпрямилась.

— У нас начался какой-то бешенный ритм по подготовке к патрулированию особо опасных участков и закрытию прорывов начался, — сказала она, как бы между прочим, поглаживая корешок книги. — Через три месяца будут отправлять группы на изнанку. Вот только, чтобы курсантов первого курса отправляли на изнанку четвёртого уровня, такое впервые.

Я задумчиво подошёл к ней и поцеловал в шею, затем сел в кресло напротив.

— И что, всех первокурсников отправляют на четвёртый уровень? — спросил жену, проводя кончиками пальцев по губам.

— В том-то и дело, что нет, — она всплеснула руками. — Но, когда я попыталась возразить, потому что такое распределение неразумно ни с какой точки зрения, меня быстро заткнули. Сказали, что это всего лишь жребий, и я должна смириться или покинуть училище.

— Сурово, — я хмыкнул. — Ты выбрала заткнуться.

— А ты сомневался? — она фыркнула. — И всё равно, я не понимаю. Какая от нас там будет польза? Курсанты первого курса только помешают. Особенно, если там действительно что-то сверхъестественное произойдёт.

— Думаю, что это не ваша практика, — я снова задумался. — Нет, вы там, естественно, будете принимать какое-то участие… Открою тебе тайну, которую мне поведал ваш куратор Анатолий Дроздов. Я и ещё кто-то из нашей группы, скорее всего, Мамбов, не зря нас в пару поставили, едем с вами. И, сдаётся мне, что такой состав составлен не просто так. Не из-за возможного возмущения с моей стороны. Ладно, что сейчас гадать, поживём-увидим.

В гостиную вошёл Тихон. Он положил на стол конверт и повернулся ко мне.

— Порфирий Семёнович прислал с курьером, — доложил он. Немного помялся, а потом добавил. — Фырочка что-то скучная стала, тоскует, всё в окошко смотрит. Похудела даже сиротинушка.

Я представил себе лоснящуюся Фыру.

— Ей не помешает похудеть. А то она на рысь скоро перестанет походить. Шар с кисточками останется, а не хищная кошка.

— Ну, уж не наговаривайте, ваше сиятельство, — укоризненно покачал головой Тихон. — Наша красавица на загляденье многим. Весной, как на каникулы поедете в поместье родовое, отпустить её на недельку в тайгу надо будет. Чтобы жениха себе нашла. Против природы-то не попрешь, она всё своего требовать будет.

— Куда мы выводок денем? — я нахмурился. Прекрасно понимаю, что в марте у Фыры гон начнётся. Тихон прав, против природы даже боги порой бессильны. Она всегда своё возьмёт.

— Да вы что, ваше сиятельство. Прорысевы за котят драться будут. Особенно егеря. Вот и назначьте премию такую для особо отличившихся. — Выпалил Тихон. — Да все из кожи выпрыгнут, чтобы котёнка от нашей красавицы заполучить.

— Хорошая идея, кстати, — улыбнулась Маша. После моих слов она сидела задумчивая, и даже не сразу отреагировала на появление Тихона.

— Я подумаю, — неохотно ответил, переведя взгляд с Тихона на письмо от Быкова. У меня уже руки чесались, чтобы открыть его и посмотреть, что пишет артефактор. — Да, что ты там говорил насчёт рысинной грусти?

— Тоскует девочка. Может ей любимых летяг парочку разморозить, да растительных макров отсыпать. — Почесал затылок Тихон.

— Можно подумать, что вы меня когда-то спрашивали, чем её кормить, — я усмехнулся. — Уж летяг я точно не считаю.

— Зато макры на учете, — вздохнул Тихон. — Растительные Игнат только с вашего разрешения из огневых запасов выдаст.

— Скажи, что я разрешаю. После того, как Фыра сожрала несколько уникальных макров, экономить на пыли просто глупо. Если она будет их есть. Эта кошечка невероятно привередлива. Ей только нечто этакое подавай. — И я потянулся за конвертом.

— Так я пойду? —