Сутки по командирским часам - Тамара Шаркова

— Ну, как впечатление, пацаны? — спросил Павел, вынимая диск.

— Расшибись! Никогда бы не подумал, что Индиана* так может нашего капитана сыграть! — выпалил Сенька.

— А ты, что скажешь, Тимка?

Тима сполз с табурета и стал растирать затекшие ноги.

— Паша, — спросил он после небольшой паузы, — а почему они сразу такими больными стали? Ну, моряки, которые делали ремонт реактора. На них же были защитные костюмы. И что они там делали с какими-то трубками.

— Вообще-то тут у американцев небольшой перебор со спецэффектами. Насколько я знаю, признаки острого лучевого поражения появляются не сразу. Но, в общем, все правильно. А костюмы эти — одна видимость. Это же первая авария с реактором. Никто еще не знал, как защищаться от радиации. А варили матросы трубы системы охлаждения. Из-за ее неисправности все и произошло.

— И все они погибли?!!

— Те, что у реактора побывали — да.

— А остальные?

— По-разному. Человек двадцать не стало через год-два. Другие выжили.

— А сейчас тоже бывают такие аварии?

— Ну, такие не такие, а бывают. За последние десять лет семь лодок с экипажем на дно легли. На глубине трех-четырех километров. Две американские, остальные — наши.

— Откуда ты это знаешь? Разве это не военная тайна?

— Проснись, пацан, ты живешь в век информационного бума. Полазь по сети, еще не то узнаешь. Вовка приедет, купит вам компьютер — и добро пожаловать в Интернет. А может и папаша твой расщедрится. Маруся говорила, ждете вы его.

На этот вопрос Тимка не ответил, а продолжал расспрашивать.

— Паш, а долго они могут плавать, ну… сами по себе.

— Без берега? Два-три месяца — это обычное плавание, а так и год могут.

— А как же воздух?!!

— Во-первых, они могут всплывать. Во-вторых, если долго находятся в автономке на глубине, сами составляют газовую смесь для дыхания. Кислород, между прочим, из воды получают. А знаешь, сколько у них защитных оболочек?

Оглушенный всем увиденным и услышанным, Тимка покачал головой.

— Пять! Наружная оболочка специально, чтобы звуки поглощать, и еще четыре из титана.

От Павла Тимка вернулся задумчивым и после ужина лег спать без всяких уговоров, не дождавшись припозднившегося на стройке Михаила Петровича.

Зинаида Васильевна забеспокоилась, потрогала Тимкин лоб. Потом спросила, не болит ли у него живот и не поссорились ли они с Сенькой. На все ее расспросы Тимка отрицательно качал головой.

Михаил Петрович, озабоченный рассказом жены, перехватил ночью племянника по дороге из туалета, спросил, все ли у того в порядке, и на руках отнес в детскую.

Утром Михаил Петрович ушел из дома до того, как Тимка встал, а придя с работы, сразу же спросил, как там Тимур. Зинаида Васильевна успокоила:

— Как всегда. Скакали с Сенькой по двору на одной ноге, кто кого «перескачет». «Консенсуса» по этому вопросу не достигли и подрались. Пришлось отхаживать их полотенцем. После этого стреляли из арбалета в твой старый соломенный «брыль». Шляпа отделалась легким испугом. А вот горшок с геранью, который я в Плезир вынесла, получил ранение средней тяжести.

Немного погодя, когда уставший Миша- бригадир в ожидании ужина задремал на диване в гостиной, из кухни выглянула Зинаида Васильевна и рассерженно окликнула мужа:

— Миша! Ты что — не слышишь? Телефон звонит! А у меня руки в муке!

Михаил Петрович неохотно потянулся к трубке.

— Квартира Рокотовых? Михаил, ты? — раздался в трубке глуховатый спокойный голос.

Михаила Петровича как током ударило.

— Антон?!!!

— Так точно. Здравствуй, Миша!

— Здравствуй, здравствуй, дорогой! Ты где? Когда приедешь?

На том конце провода тихонько рассмеялись.

— Значит, ждал бродягу? В Москве я. Если уговорю своих медицинских генералов, то ждите меня на этой неделе. Как Зина? Володя?

Откашлялся.

Тимка здоров?

— Тимка такой еще парень! Чуть ли не с меня ростом. Ждет тебя. Мы все заждались! А Вовка в Сургуте, бурит вечную мерзлоту.

— Миша, я позвоню перед приездом. А тебе нужно что-нибудь из Москвы привезти? Может инструменты какие-нибудь? И Зине.

— Ничего не надо, Антон. Только приезжай!

— Тогда всем привет и до встречи!

Михаил Петрович долго еще держал в руке трубку, из которой раздавались короткие гудки.

— Миша, — заглянула в дверь Зинаида Васильевна, — это не Клара звонила?

— Антон в Москве…

— Да ну! А к нам когда?

— Не знаю. Тимку нужно как-то подготовить, — сказал растерянно. — А где он сейчас?

— На великах с Арсением катаются. Через час обещали вернуться.

Михаил Петрович тяжело поднялся с дивана и отправился в свою мастерскую в сарайчике, чтобы занять работой руки. Так в одиночестве думалось ему лучше.

— Кутик, — сказал он Тимке, когда тот с влажными после душа кудряшками устраивался у ночника в третий раз перечитывать любимую повесть Кервуда о приключениях медвежонка и щенка в Канадской тайге.

— Кутик, ты знаешь, что Вовка осенью приедет?

— Не осенью, а в конце лета. Август еще летний месяц. Знаю. Вот весело будет!

— Ладно, грамотей. А еще раньше, на этой неделе приедет твой отец. Звонил он сегодня из Москвы.

Тимка опустил тяжелую книгу на одеяло и испуганно взглянул на папу-Мишу.

— Зачем?!!

— О чем ты, Кутик? Он к родным людям едет! Это же радость большая и для нас, и для него!

— Только не для меня! Не приезжал, не приезжал и вдруг объявляется!

— Тима, у них на лодке была большая авария. Мне в военкомате сообщили, но просили до возвращения Антона никому об этом не рассказывать.

— И Вове?