Доля вероятности - Ребекка Яррос

— У меня там нет родственников, — пробормотала она, — нет родственников — нет завышенных ожиданий.

Я глянул через плечо и за дерево. Сирены приближались.

— Нас нашли.

Рядом остановился полицейский автомобиль; из него выскочил полисмен, говоривший по рации.

— Помощь идет! Через четыре минуты будет «скорая»!

Отец мальчика бросился к полицейскому; рука ребенка изгибалась под неестественным углом. Другие последовали его примеру.

У меня снова возникло это странное чувство, тяжесть в груди.

— Иззи, какая у тебя группа крови?

— Первая положительная, — пробормотала она. — Ты со всеми девушками так знакомишься? — У нее заплетался язык.

— Если бы, — прошептал я. Впрочем, в обычных обстоятельствах у такого, как я, не было ни малейшего шанса с ней познакомиться. Как бы Иззи ни смущалась и ни тараторила, было ясно — она из богатых. — Аллергия на что-нибудь есть?

— Что?

— У тебя есть аллергия?

К хору сирен присоединились новые, звучавшие совсем рядом.

— На моллюсков. А у тебя?

— Нет, мне повезло. И все? Только на моллюсков?

— Хм… нет. Еще на пенициллин. — Она запрокинула голову и сонно взглянула на меня. — Тебе пересказать всю мою историю болезни?

— Да, — кивнул я. Сирены близились; мое сердце застучало чаще.

Она посмотрела на меня так, будто это у меня заплетался язык, и ответила:

— В семь лет сломала руку. Прыгала на батуте, и Серена… — Она захлопала ресницами и закрыла глаза.

— Иззи! — Я тихонько попытался ее растрясти. — Проснись!

Ее глаза открылись.

— Расскажи еще что-нибудь про Серену. — Я с усилием поднялся на ноги и подхватил Иззи. Прибыли первые две машины скорой помощи. — Какая она?

— Идеальная. — Иззи вздохнула. Ее голова болталась и билась мне о грудь. — Красивая, умная, всегда знает, что сказать.

— Наверное, это у вас семейное. — Я не стал пробиваться к первой «скорой», которую уже осадили со всех сторон, и сразу направился ко второй.

— Нейт?

— Да? — Я встал посреди тропы, если это можно было назвать тропой, и преградил «скорой» путь.

— Не уходи, ладно? — За воем сирен ее шепот было почти не различить.

— Не уйду. — Парамедики выключили сирены и вышли из машины. Я встретился взглядом с одним из них. — Помогите!

Иззи обмякла на моих руках, ее глаза закрылись.

— Несите ее сюда! — Парамедик обежал машину кругом и открыл заднюю дверь. Кто-то выкатил носилки.

— Кладите ее, — велела врач, и я уложил Иззи на белую простыню. — Что с ней? — Врач подбежала, оттолкнула меня и начала осмотр.

— Она сказала, у нее болят ребра. — Я провел рукой по волосам. — Там у нее большой синяк, а пульс…

— Черт, — выругалась врач, померив Иззи пульс.

Другой доктор надевал ей рукав тонометра.

— …Учащенный, — договорил я. — У нее заплетается язык, и… — Что еще она говорила? Мысли путались. — Болит плечо. Левое.

— Давление низкое, — бросил второй парамедик, и они с женщиной переглянулись. Их взгляды явно не сулили ничего хорошего. — Нам пора.

— Ее имя? — спросила врач. Они пристегнули Иззи к носилкам и завезли в машину.

— Иззи, — ответил я и еле удержался, чтобы не оттолкнуть кого-нибудь и не сесть в машину рядом с носилками. — Изабо… — Как же ее фамилия? Она же говорила! — Астор! У нее аллергия на пенициллин. Кровь первая положительная.

Водитель поспешил за руль.

— С ней можно только родственникам, — сказала врач, подсоединяя капельницу. — Вы, наверное, ее… — Она посмотрела на меня.

Не уходи, ладно?

— Муж, — выпалил я и одним махом забрался в «скорую помощь». — Я ее муж. * * *

Разрыв селезенки. Вот что мне сказали четыре часа назад.

Эти четыре часа длились бесконечно. Переодевшись в сухую медицинскую форму, я позвонил матери, сообщил, что жив-здоров, и с тех пор сидел в зоне ожидания, попеременно смотрел выпуски новостей, освещавшие катастрофу, и следил за минутной стрелкой на больших часах, которые висели над дверью.

Мне выдали бланки, но я не заполнил ни строчки. Откуда мне было знать, где Иззи застрахована?

Ты же сказал, что вы женаты, подумал я. Вот и выкручивайся теперь.

Операция должна была занять около полутора часов, то есть уже два часа я не находил себе места и ерзал на самом неудобном в мире кресле.

Что, если я зря подхватил ее на руки? Или что-то ей повредил, когда вытаскивал на берег?

— Вам точно больше ничего не нужно? — спросила девушка из авиакомпании.

В ее взгляде читались обеспокоенность и паника. Все еще не отошли от шока. Когда нас привезли, она записала наши имена — я продиктовал ей имя Иззи — и с тех пор не отходила ни на шаг. Всего с рейса в эту больницу привезли человек десять.

В новостях сказали, что пассажиров развезли по трем ближайшим больницам.

— Спасибо, все хорошо. Я отделался раной на лбу: мне наложили одиннадцать швов, а в остальном все было в порядке.

— Отлично. — Она улыбнулась, пытаясь меня приободрить. — Звонили армейские, сказали, что отправили за вами местного представителя. Это было несколько часов назад.

Я напрягся. Я обещал Иззи не уходить.

— Вы же… — девушка сверилась со своей папочкой, — Натаниэль Фелан, верно? Это вы летели в тренировочный лагерь?

Я кивнул и потеребил свой промокший бумажник.

— Думаю, им сейчас просто не до меня, — ответил я.

Она смущенно похлопала меня по плечу и повернулась к другим пассажирам, а я еще десять минут наблюдал за стрелкой часов.

— Это он, — послышался голос медсестры.

Она показывала на меня; я поднял брови, надеясь, что она привела врача, но это был не врач, а девушка чуть выше Иззи, со светло-каштановыми волосами и встревоженными карими глазами. Семейное сходство было поразительным.

— Ты муж Иззи? — воскликнула она и ринулась ко мне, как бык на красную тряпку.

Я встал:

— А ты, наверное, ее сестра. Серена, верно?

Она кивнула и смахнула слезу.

— Прости, — прошептал я. — Никакой я не муж, просто сидел с ней рядом в самолете. Не бойся, мы не женаты.

— Я так и поняла, — шепнула в ответ Серена. — Если бы моя сестра вышла замуж, я бы узнала об этом первой!

— Я солгал, потому что пообещал не уходить и оставаться с ней рядом. А теперь я, наверное, виновен в подделке документов, потому что подписал согласие на операцию.

Ее глаза округлились.

— Ей делают операцию? Мне не сказали. Я приехала в место сбора для родственников, и мне сообщили, что она в больнице… Я час не могла сообразить, что это ее рейс, а как сообразила, стала носиться везде, как ошпаренная. — Она закрыла глаза, судорожно вздохнула и открыла их, лишь когда к ней вернулось самообладание. — Расскажи, что за операция.

Я указал на соседний стул, и Серена присела.

— У нее разрыв селезенки, перелом двух ребер и сотрясение мозга. Началось внутреннее кровотечение.

Серена кивнула, приняв эту информацию с достойным уважения спокойствием.

— Ясно. И ты подписал согласие на операцию?

— Я не знал, как еще поступить. — Я протянул ей папку. — Надеюсь, ты сможешь это заполнить.

— Наверное. — Серена уставилась на бланки, словно те были на иностранном языке. — Думаешь, она поправится?

— Надеюсь. Она была в сознании до самого приезда «скорой». — Я снова начал подбрасывать бумажник в руке и поглядывать на часы.

— О господи, у нее же аллергия…

— На пенициллин, — договорил я. — Она мне сказала. Врачи в курсе.

Серена откинулась на спинку кресла и уставилась на дверь в операционную. Хирурги ходили туда-сюда уже несколько часов.

— Ей повезло, что она села рядом с тобой, — пробормотала она.

— Вряд ли сегодняшний день можно назвать везением, но мы чудом выжили, и это прекрасно.

— Это ли не везение?

Дверь слева распахнулась, и зашли двое мужчин в камуфляже. У меня сжалось нутро.

— Натаниэль Фелан? — спросил один из армейских, окинув взглядом зону ожидания.

— Это я, — откликнулся я, поднял