Краснофлотцы - Артем Владимирович Драбкин

Благодарность от Верховного Главнокомандующего А. М. Разгуляеву.

Для самого Сталина это нападение было большим ударом! Но не только для нас, но и для всей Европы эти гитлеровские походы было внезапностью, к войне никто не был подготовлен. Но все дело в том, что у нас еще было очень мало грамотных офицеров и генералов. Только когда у нас окончательно поняли, что попадем в рабство, если будем продолжать так вяло воевать, только тогда начали уже хорошо защищаться и постепенно-постепенно обратно отвоевывать свою территорию. И так окрепли, что дошли до Берлина. А до этого не были подготовлены. А тем временем гитлеровская фашистская теория смогла убедить немецкий народ в том, что они принадлежат к высшей расе, а остальные — нелюди и их надо уничтожить. Они это на практике и осуществили. Миллионы людей гибли в концлагерях. Даже дети гибли в газовых камерах!

Вы сказали о том, что у нас были неграмотные командиры. Вы это помните по своему фронтовому опыту, по своей службе во флоте?

Конечно, помню, армия была наша совершенно неграмотная. Но в каком смысле неграмотная? Я, например, об этом так рассуждаю. Ну как можно было сделать за пару-тройку месяцев лейтенанта? Ведь он совершенно был не готов отдавать приказы. Тогда, в самом начале войны, были, правда, еще не офицеры, а командиры, как это тогда считалось. Погон тогда не было, носили кубики в петлицах. Погоны ввели, по-моему, только в 1943 году. А вот у немцев была настоящая армия, настоящие офицеры. Ведь у них было офицерское сословие, все у них передавалось из поколения в поколение. Там, допустим, было так. Если какой-нибудь немецкий дворянин служил в армии, достигал какого-то звания, то он, когда с армии уходил, получал приличную пенсию. И он своих сыновей, если они у него были, наставлял на то, чтобы они шли по его линии. Поэтому у них, конечно, были более грамотные офицеры, чем у нас. Неподготовленность нашей армии к войне исходила из политики того времени. Ведь в то время было так: если выяснялось, что командир из семьи священника, кулака, дворянина, то его из армии увольняли. Очень не хватало кадровых военных, отсюда и шли все вытекающие последствия. Многие кадровые офицеры, в прошлом служившие в царской армии, были расстреляны. А ведь это были специалисты!

С какого времени Вы стали непосредственно участвовать в боях?

Как только началась война, я попросился добровольцем отправить меня на Северный флот. Написал рапорт, чтобы меня отправили на фронт. Надо мной смеялись курсанты-сослуживцы. А я говорил все одно: «Хочу на фронт, и все!». Я все время слышал о Северном флоте, читал о папанинцах и челюскинцах, и мне все время хотелось туда. Ну и меня действительно отправили туда. Сначала находился в полку береговой охраны. Но училище я до конца не окончил, и поэтому прибыл без звания туда. Служил я сначала в полку береговой обороны, который дислоцировался в городе Полярный. А Полярный — это была главная военно-морская база Северного флота. Кстати, командование Северного флота находилось не в Мурманске, а в Полярном. Там нас готовили к боям на полуострове Рыбачий. А потом, уже в 1942 году, перевели меня непосредственно на Рыбачий. И там, когда узнали, что я учился в военно-морском училище в Ленинграде, присвоили звание младшего лейтенанта. И тогда же я получил назначение в 254-ю отдельную бригаду морской пехоты. Попал в морскую пехоту, короче говоря. Я там был назначен командиром взвода разведки. Но одновременно я окончил курсы усовершенствования командного состава. И мне после них присвоили звание лейтенанта. И так там, на полуострове Рыбачьем, я простоял почти до самого конца войны, пережил голод, холод и все лишения войны. Потом освобождал Норвегию.

Какого характера были бои на полуострове? Расскажите о боях и операциях, в которых Вам пришлось участвовать, в порядке хронологии. Какая там, на полуострове, была в целом обстановка?

Ой, бои были очень страшными. Немцы все время нас бомбили. Как сейчас помню, они шли через Норвегию на нас с моря кораблями. Они все время стремились захватить город Мурманск. Почему? Потому что считали его для себя стратегически важным местом. Ведь в Мурманск с Англии и Америки, которые были нашими союзниками в этой кровавой войне, поступали продукты и боеприпасы, которые шли к нашим войскам в качестве помощи от них. Если бы не шли к нам эти огромные корабли с хлебом от союзников, война, может быть, и дальше бы продолжалась. Вот они все это через нас доставляли. Сейчас, например, много говорят о том, какую роль сыграли для нашей Победы те или иные вещи. Но что бы ни говорили, 20–30 процентов для Победы сделали американцы и англичане своими продуктами и боеприпасами. А война шла на территории Советского Союза. К Мурманску, повторюсь, немцы рвались через Норвегию. Но не только этого пытались добиться немцы на Севере. Также они пытались овладеть побережьем Кольского залива, где находилась главная военно-морская база в городе Полярный, и, кроме того, они стремились захватить железную дорогу между Мурманском и центром страны, пройдя через Финляндию и Норвегию.

Лейтенант Разгуляев, Северный флот, Норвегия, 1945.

Я находился на полуострове Рыбачьем, что был у Баренцева моря и соединялся с материком, который был километров, может быть, 12, в течение двух лет, так долго здесь бои продолжались. Надо сказать, в то время на полуострове Рыбачьем складывалась очень тяжелая обстановка. Бои шли день и ночь, был голод и холод, и все это было под открытым небом. А противник, кроме того, оседлал склоны перешейка горного хребта Муста-Тунтури. Важность этих мест была несомненна: считалось, что кто владеет Рыбачьим, тот держит в своих руках весь Кольский залив. Без Кольского залива Рыбачий существовать не мог. Вот немцы и хотели взять Рыбачий, чтобы дальше двигаться к Мурманску. И был там такой перешеек — хребет Муста-Тунтури, это были, так сказать, такие высотные горы. Там немцы, собственно говоря, и находились. И так получилось, что немцы заняли господствующее положение на этих высотах, а мы оказались у них внизу. В общем, получалось так, что они заблокировали нас на полуострове и пытались сбросить в море. Связь с нашими тылами была только по морю. Потери у нас были страшные из-за этого. Это можно все очень просто объяснить. У немцев были очень прочные укрепления на хребте, их огневые точки были выбраны очень умело, они занимали господствующие высоты. Я уже говорил,