Комендантский час - Владимир Николаевич Конюхов

В просторном курене расставили мебель и утварь прошлого столетия. «Залу» занимал выдолбленный из дерева челн — находка юных следопытов. Двор спешно огораживали камышовым плетнем.

Захар, безучастный ко всему, отправился прогуляться по станице, где когда-то был в пионерском лагере.

Кровельщик, латающий купол церкви, привлек внимание.

Церквушку закрыли в то далекое беззаботное лето. Помнится, вожатый говорил, что ее, как и в Раздорской, собирались взорвать, но районное начальство разрешило приспособить церковь для хозяйственных нужд.

Захар, дойдя до берега Дона, остановился. Как река преграждала путь, так и для него не было выхода из тупика, куда он попал по собственной глупости.

Возвращаясь, снова увидел человека на куполе и заспешил к раскрытым вратам, будто подталкиваемый кем.

Он знал немного одну молитву. Перекрестившись, путано ее прочитал.

Холодный взор с иконы не потеплел. Захар стал на колени, проникновенно повторил: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его, и да бежит от лица Его ненавидящи Его…»

Он обращался к Господу в надежде, что тот покарает преступников. На большее Захар не надеялся, зная, что за стенами храма вершится не подвластная никому жизнь.

И все же он поверил в Нечто, когда чуть позднее увидел, как Лохматый садился в красные «жигули». Захар успел запомнить номер автомобиля.

Дальнейшее выглядело очень просто: в поселке он позвонит в милицию и все расскажет, не называя, впрочем, себя.

Но когда прикрепленный к экспедиции автобус выехал на гребень горы и внизу сиротливо мелькнул силуэт церквушки, Захару пришла мысль, что Зубарь первым делом укажет на него.

— Как я забыл про это, — в досаде вырвалось у Захара.

Перед поселком дорогу перекрыли. Шофер узнал: легковушка сбила насмерть старика.

— Кто-нибудь видел? — очнулся от своих дум Захар.

— Тетка издалека. Розовая чи красная машина дедулю задела.

«Розовая или красная», — воспрянул духом Захар… Зубарь ехал по этой дороге примерно в то же время. И как задавили человека, могла знать не одна только тетка, едва отличающая самосвал от трактора.

В милицию он позвонил с переговорного пункта, описав приметы Зубаря с Лохматым.

В душу Рычнева вошло облегчение. Не посещение ли церкви сыграло свою роль?

Несколько дней прошли спокойно.

Утром, вскакивая раньше всех, пока чист и не занят туалет, он не косился с прежней опаской на администратора… Теперь уже думы о загадочном захоронении захватили Захара. Не могло быть такого, чтобы тайну «Свищева переката» не пытались раскрыть.

Начальник экспедиции как-то обмолвился про эскадрон белых, порубанный красной конницей в двадцатом году… Но с какой стати появились белые в местах, уже занятых красными?

Посещение школы ничего не дало Захару. Поселок возник после войны, и пришлые педагоги знали не больше Рычнева.

Правда, ему посоветовали обратиться к заведующей районной библиотекой.

Пожилая женщина показала несколько заметок о «Свищевом перекате».

Захар обратил внимание, что написаны они одним и тем же человеком.

— Да, Федор Васильевич Коченков, — пояснила заведующая. — Сам из казаков. Отбывал при Сталине в лагерях. Несколько лет работал у нас.

— Коченков обещал до конца выяснить, какова цель рейда есаула Пахомова в район Журавской.

— Так.

— Но где тогда продолжение?

— К сожалению, он исчез, — печально вздохнула женщина.

— Исчез?

— Он очередной раз отправился на «перекат» и не вернулся.

— Как не вернулся? — изумился Захар. — «Перекат» не заповедник в тысячу гектаров.

— Чего не знаю, — развела руками женщина.

Раскрыв библиотечный альбом, она показала на худощавого калмыковатого мужчину с узким прищуром глаз и прямыми черными усами.

— Колоритный дядечка, — заметил Захар.

— Все боялся, исполнится шестьдесят и отправят его на пенсию… Наверное, и отправили бы, да не дожил.

— Книгу он не мог написать? — вспомнил Рычнев последние слова Костлявого.

— Да-да, — спохватилась заведующая, — есть сборник его работ. Областное издательство выпустило в этом году. Правда, по каким-то причинам он оказался в двух книжечках. В первой части о захоронениях ничего нет. Вторая поступила к нам на днях, и я еще не успела… Одну минутку.

Пока заведующая отлучалась, Захар еще раз посмотрел на Коненкова.

Определенно, этого человека он или раньше видел, или он ему кого-то напоминает.

Библиотекарь вернулась смущенная.

— Странно, но второй части нет. На руках она ни у кого не может быть… Впрочем, это наши заботы. Вы зайдите попозже.

— Мне кажется, вторую часть вы так и не найдете, — не скрывал своей тревоги Захар.

— У нас учет налажен образцовый.

— Не сомневаюсь, но как-то странно.

— Ничего странного нет, — в голосе заведующей скрипуче отозвалась профессиональная струнка. — Если вам невтерпеж, спрошу в отделе комплектации.

«Найдет она брошюру — значит, все в порядке, нет — то…», — готов был поверить в самое худшее Захар.

Некое тщеславие было написано на лице появившейся женщины.

— Вот, пожалуйста, — она положила перед Рычневым книжечку в серой непривлекательной обложке, — глава шестая, «Свищев перекат».

— Погодите, — остановил ее Захар, заметив несоответствие текста, — здесь страницы не все: одиннадцатая, а потом сразу шестнадцатая.

— Какой-то детектив. Схожу еще раз.

Через минуту не столько смущенная, сколько разгневанная, она сказала то, что так боялся услышать Захар:

— Неслыханно! Во всех экземплярах страницы вырваны самым безобразным образом!

4

Герман Мешалкин не стал утруждать себя томительным ожиданием Зубаря. На другой день, сплавив часть книг, он запил, предоставив событиям идти своим чередом.

Никогда в жизни он не пил в одиночестве. Теперь же по комнате были разбросаны бутылки, а Герман, едва открыв глаза, отправлялся за водкой и пивом.

Опохмелившись перед тем, как снова напиться в обед, корил себя за бессмысленное пребывание в поселке.

Его ничто здесь не удерживало, тем более, что и Зубарь не заявился в условленное время.

Мешалкин пытался понять, почему он обязан повиноваться Зубарю.

Пару раз тот действительно выручил деньгами, когда они были нужны позарез, однажды подсказал, как лучше сбыть товар, — Бурый тогда подвязался в кооперативе, действующем по принципу купи-продай. Потом к Герману прицепились вымогатели, и ходить бы ему по миру с протянутой рукой, кабы не заступничество Зубаря.

Но, напившись, Мешалкин проклинал его. Он не любил тех, что берут нахрапом и силой и всё решают за других. Зубарь несомненно авторитет, но при случае вытрет ноги о кого угодно… Он клоп, но раздавить его невозможно, разве пока сам не лопнет.

И в это субботнее утро Герман первым делом подумал на тяжелую голову, что ему следует скорее убираться. Правда, весь «навар», как говорится, был да сплыл, — он уже начал тратить деньги, которые обязан был сдать в книготорг.

Мешалкин выпил остатки пива, добавив в него для количества сырой воды. Сегодня он намеревался последний раз поторговать и в полдень уехать домой.