Левиафан. Человеческая природа. О свободе и необходимости - Томас Гоббс

Хотя завет установил священническое царство, т. е. царство, которое должен был наследовать Аарон, однако это следует понимать в смысле преемственности после смерти Моисея. Ибо всякий, кто в качестве первооснователя государства организует и устанавливает какую-нибудь политическую систему (будь то монархия, аристократия или демократия), должен иметь верховную власть над народом все время, пока он этим делом занимается. А что Моисей имел эту власть в продолжение всей своей жизни, с очевидностью явствует из Писания. Прежде всего об этом говорит вышеприведенный текст, так как народ обещал повиновение не Аарону, а ему. Во-вторых, это вытекает из следующего места (Исх. 24, 1, 2): И Моисею сказал Он: «взойди к Господу ты и Аарон, Надав и Авиуд и семьдесят из старейшин Израилевых… Моисей один пусть приблизится к Господу, а они пусть не приближаются, и народ пусть не восходит с ним». Из чего ясно, что Моисей, который один был призван Богом (а не Аарон, не другие священники, не семьдесят старейшин, не народ, которым било запрещено приближаться), один представлял перед сынами Израиля личность Бога, т. е. был их единственным сувереном после Бога. Е1 хотя после этого сказано (ст. 9, 10): Потом взошел Моисей и Аарон, Падав и. Авиуд и семьдесят из старейшин Израилевых и видели место стояния Бога Израилева; и под ногами Его нечто подобное работе из чистого сапфира и т. д., однако это было лишь после того, как Моисей уже раньше был с Богом и возвестил народу слова, сказанные ему Богом. Лишь он один ходил по делам народа; другим, как знатным людям его свиты, была оказана честь и позволено в качестве особой милости то, что не было позволено народу, а именно (как видно из следующего стиха) видеть Бога и остаться жить: Он не простер руки Своей на избранных из сынов Израиле-вых: они видели. Бога, место и ели, и пили (т. е. остались жить). Однако они не принесли народу никакого повеления от Бога. Кроме того, везде говори гся: Господь сказал Моисею, как во всех случаях по вопросам государственного управления, так и относительно установления религиозных церемоний, что видно из 25-31-й глав Исхода, из всей книги Левита. С Аароном же непосредственно Бог говорит редко. Золотого тельца, сделанного Аароном, Моисей бросил в огонь. Наконец, вопрос о власти Аарона по случаю его в жены его Мариам бунта против Моисея (Чис. 12) решен самим Богом в пользу Моисея. Точно так же в вопросе между Моисеем и народом относительно того, кто имеет право управлять народом, когда Корей, Дафан и Авирон и двести пятьдесят вождей общины собрались против Моисея и Аарона и сказали им (Чис. 16, 3) : полно вам, все общество, все святы и среди них Господь! Почему же вы ставите себя выше народа Господня? Бог разверз уста земли, и она поглотила живыми Корея, Дафана и Авирона с их женами и детьми, и Он огнем истребил те двести пятьдесят вождей. Таким образом, не Аарон, не народ, не какая-либо аристократия вождей народа, а лишь Моисей имел ; непосредственно после Бога верховную власть над сынами Израиля, и не только в вопросах гражданского управления, но и в вопросах религии, ибо один Моисей говорил с Богом, поэтому лишь он мог сказать народу, чего Бог от него требует. Ни один человек под страхом смерти не мог быть так самонадеян, чтобы приблизиться к горе, где Бог говорил ,с Моисеем. Проведи для народа черту со всех сторон, – Оговорит Господь (Исх. 19, 12),– и скажи: берегитесь восходить на гору и прикасаться к подошве ее: всякий, кто ^прикоснется к горе, предан будет смерти. И снова (ст. 21): Сойди и подтверди народу, чтобы он не порывался к Господу видеть Его. Отсюда можно заключить, что всякий занимающий в христианском государстве место Моисея является единственным вестником Бога и истолкователем его повелений. И в соответствии с этим никто не должен в истолковании Писания идти дальше той черты, которая проведена его сувереном. Ибо Писание, так как теперь Бог говорит через него, есть гора Синай, чертой вокруг которой являются законы тех, кто представляет лицо Бога на земле. Позволительно читать Писание и видеть в нем изумительные дела Господа и научиться бояться его, но истолковывать его, т. е. допытываться, что Бог говорит тому, кого назначает править под своим верховным владычеством, и судить, правит ли он так, как Бог повелевает ему, или нет, – значит перешагнуть черту, которую Бог обвел вокруг нас, и непочтительно глядеть на Бога.

Духи, т. е. разумения, остальных сообразны и подчинены духу, т. е. разумению, Моисея. Во времена Моисея не было никаких пророков, никого, кто мнил бы себя вдохновенным Богом, кроме тех, кого признавал и одобрял Моисей. Ибо в его время были лишь семьдесят старейшин, о которых говорится, что они пророчествовали Духом Господним и все были избраны самим Моисеем сообразно тому, как Бог сказал Моисею (Чис. 11, 16): Собери Мне семьдесят мужей из старейшин Израилевых, которых ты знаешь, что они старейшины и надзиратели его. Их-то Бог и наделил своим Духом. Но этот Дух не разнился от духа Моисея, ибо сказано (ст. 25): И сошел Господь в облаке… и взял от Духа, который на нем, и дал семидесяти старейшинам. Однако я уже показал раньше (гл. 36), что под духом подразумевается разумение, так что смысл этого места тот, что Бог одарил их разумением, сообразным и подчиненным разумению Моисея, дабы они могли пророчествовать, т. е. говорить народу от имени Бога, так, чтобы как служители Моисея и по его полномочию содействовать распространению в народе учения, соответствующего учению Моисея. Ибо они были лишь служителями, и когда двое из них пророчествовали в стане, то это считалось новшеством и противозаконным поступком, и их обвинили в этом, как рассказывается в стихах 27 и 28 той же главы, а Иисус Навин, не зная, что они пророчествовали духом самого Моисея, советовал Моисею запретить им пророчествовать. Из этого видно, что ни один подданный не должен выступать в роли мнимого пророка или Богом вдохновенного человека против учения, установленного тем, кого Бог поставил на место Моисея.

После Моисея верховная власть принадлежала первосвященнику. Когда умер Аарон и вслед за ним Моисей, царство, являясь священническим царством, перешло в силу завета к сыну Аарона первосвященнику Елеазару, и Господь объявил его ближайшим после себя сувереном, назначив одновременно Иисуса Навина генералом их армии. Ибо так говорил Бог в ясных словах относительно Иисуса Навина (Чис. 27, 21): И будет он обращаться