Россия 2270 - Антон Близников

Город в этой части выглядел полностью уничтоженным. Вокруг были серые руины, куча обломков и никаких следов жизни. Впереди виднелась гладь воды и где-то вдалеке, небольшой, корабль. Однако до него было очень далеко, так что на самом деле он огромен.

Дойдя до лодки, солдаты подскочили, отвязали от дерева канаты и натянули их посильнее, обогнув канаты вокруг ствола. Лодка, а точнее небольшой кораблик притянулся ближе к берегу. Он был ржавый и словно должен набирать воду и тонуть, но он легко покачивался на воде. Денис вскочил на корабль и скинул с него трап. Все начали заносить тела и размещаться, а мы пока ожидали на берегу, отдыхая.

Вода у берега была мутноватая, то и дело выбрасывая с каждой новой волной какую-то грязь на берег. Интересно, какие мутанты живут здесь? Что можно найти в этих водах? Я взглянул вдаль. Края воды не было видно и дальше была словно бесконечная гладь. Птица резко спикировала вниз и нырнула в воду, но спустя небольшое мгновение снова вынырнула с добычей в клюве.

— Давайте скорее грузиться. Долго на берегу сидеть не стоит, — Денис обращался к нам.

Лениво встав, мы взялись за труп. Трап был под острым углом, и несмотря на то, что корабль был максимально прижат к берегу, нам пришлось зайти в воду. Занеся труп на палубу, мы положили его возле других тел. Два солдата начали сматывать веревки и побежали к кораблю, который медленно начал отходить от берега.

Когда все были уже на палубе, то двое ухватились за бревно, которое лежало у борта и оттолкнулись им от берега. Мы стали быстрее выходить в море, однако этого было недостаточно, и погрузив бревно в воду они ещё раз оттолкнулись.

— Заводи, — сказал Денис солдату, стоявшему у штурвала.

Корабль завибрировал, издался металлический лязг, а потом громко затарахтел двигатель. Прибавив чуть ходу, он развернул лодку в сторону большого корабля. Трюм нашего катера был маленький и все в основном были на палубе. Я, Борис и Настя пошли к носу корабля. Ветер становился сильнее и холоднее.

— Я никогда не плавала, — сказала Настя, глядя, нос корабля рассекает воду, и та, разделяясь на две части, вихрилась и пенилась.

— Я максимум пару раз на лодке плавал, но даже этот корабль значительно больше, да и орудовал я вёслами, а тут двигатель, — я немного соврал. Плавал я один раз, да и то недолго.

— Я вообще не умею плавать, — добавила Настя. — А тут столько воды кругом. Надеюсь, всё будет хорошо, — в её голосе не было тревоги, хотя я думал, что она боится.

— Я с отцом часто ходил на рыбалку. Это у нас было любимым занятием. Мы заплывали на самодельной лодке где-то на середину и сидели там часами. Вокруг был лес и тишина. Это было удивительное и безопасное место. Правда то озеро было значительно меньше этого, — Борис смотрел на корабль, что стоял вдалеке. Скорость судна постепенно увеличивалась.

— Вы чего стоите в шлемах, снимать уже можно. Да и броню скиньте, если хотите, — послышался сзади голос Дениса.

Я развернулся. До этого лицо Дениса было скрыто противогазом, как и лица всех остальных бойцов, а теперь все были без этих мрачных масок и касок.

Дениса я представлял немного иначе. Я думал, что это взрослый мужик, с грубыми чертами лица, может даже со шрамами, но всё было мимо. Прямо предо мной стоял паренёк, не старше двадцати трёх. На голове был короткий ирокез, а остальное сбрито наголо. Бороды не было. Взгляд его карих глаз делал его на десяток лет старше и не было никаких сомнений, что это командир группы. Прям под правым глазом располагалась татуировка в виде полумесяца. Нос широкий, с загнутым вниз кончиком.

— Ваше оружие выдам только если прикажут, — Денис развернулся и ушёл к остальным солдатам, которые тоже поснимали маски. Все они казались старше своего командира.

Я с большим удовольствием стянул с себя шлем. Мир словно изменился. Всё приобрело больше красок, а также во взгляд попадало теперь намного больше деталей. Дышать стало легче. Борис и Настя сделали тоже самое.

— Антон, — Настя повернулась ко мне в её взгляде читалось наслаждение. Чем она была конкретно довольна — сложно сказать. Но лично я снова был рад видеть её взгляд. — Знаешь почему я спокойна, хоть вокруг так много воды, а я совсем не умею плавать?

— Наверное…

— Потому что ты рядом, — она не дала мне договорить, и сразу после этого прижалась ко мне и поцеловала. Я приобнял её. На пол упали два шлема и куда-то покатились. В моей голове бушевали смешанные чувства.

— Я пойду пока поговорю с солдатами, — сказал Борис, уходя от нас, видимо, чтобы не мешать, — ваши шлемы, если что, у меня.

— Скажи мне, это взаимно? — её взгляд изменился.

— Да, — с улыбкой ответил я, но сам понимал, что не так сильно в этом уверен. Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Я сам не могу быть счастливым. Мне постоянно что-то мешает почувствовать вкус счастливой жизни. Сам себе мешаю, скорее всего. Но если кто-то может быть счастливым просто рядом со мной, то лишать его этого чувства нельзя. Особенно в этом убогом мире.

— Пошли к Борису, а то неправильно получается, — широко улыбаясь она взяла меня за руку и повела за собой. Эта улыбка была чертовски милой.

Борис вёл занимательный диалог стоя у кормы корабля с каким-то бородатым мужиком, по голосу которого я понял, что это Фома. Снова образ в моей голове был полностью разрушен реальностью. Почему большой, крепкий бородатый мужик имел такой голос? Его волосы были длинные и распущенные, так что в толпе его узнать не сложно.

— Так вот, люди имели в своём распоряжении кучу развитых технологий! То, что мы восстановили сейчас — лишь жалкий процент, однако наши учёные очень много работают, и, честно говоря, есть некоторые успехи. Судя по всему, в прошлом была развита беспроводная сеть. Сейчас у нас только радиопередачи широко используются, а раньше можно было передавать любой вид информации, в том числе и графический! — Фома восхищённо рассказывал Борису всё, что знал.

— Ну и сейчас же есть карты местности всякие электронные, — влез я в диалог.

— Ох, Антон, как ты мало себе представляешь! У людей были не просто карты, они могли знать где кто находится в данный момент времени, а также, бесспорно, они покорили звёзды. Космос, точнее сказать. Сейчас мы не можем