Живой Журнал. Публикации 2012 - Владимир Сергеевич Березин

«Не гляди!» — шепнул какой-то внутренний голос Малышу. Не вытерпел он и глянул вверх.

— Вот он! — закричал Карлсон и уставил на него железный палец. И все, сколько ни было, кинулись на Малыша. Без чувств грянулся он на землю.

Раздался петуший крик. Это был уже второй крик; первый прослышали гномы. Теперь испуганные эльфы бросились, кто как попало, в окна и двери, чтобы поскорее вылететь, но не тут-то было: так и остались они там, застрявшими в дверях и окнах. Так навеки и остался огромный дом олигарха с завязнувшими в окнах окаменевшими чудовищами, оброс лесом, корнями, бурьяном, диким терновником; и никто не найдет теперь к нему дороги.

Говорят, правда, что философ по прозванию Малыш спасся…

И доложу я вам, что тот философ был я, дорогие граждане пассажиры, извините, что к вам обращаюсь, но, рассказав свою горькую участь, прошу вас о денежном снисхождении… — И певец, стоя в проходе между лавками, поклонился так, что чорные очки его чуть не слетели с носа.

Уже давно слепец кончил свою песню; уже снова стал перебирать струны в соседнем вагоне, где стал петь что-то смешное… но старые и малые пассажиры электрички все еще не думали очнуться и долго качались на своих сиденьях, потупив головы, раздумывая о страшном, в старину случившемся деле.

И, чтобы два раза не вставать — автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.

Извините, если кого обидел.

19 июня 2012

Немецкий перстенёк

Брату Мидянину, жителю страшных московских окраин и завсегдатаю аэрационных полей

Карлсон пришёл к Малышу накануне главного государственного праздника. Праздник был довольно странный — его никто не принимал всерьёз, но все отмечали.

Нора Малыша проигрывала от вторжения нежданного гостя. Карлсон был высоким стариком в прекрасном костюме с искрой, а квартира, где жил Малыш — обшарпанной квартиркой в Озерках.

Карлсон оттянул подтяжки Малыша и в знак особого расположения больно щёлкнул ими по животу молодого человека.

Они сели за стол.

В ту минуту, когда небо вспыхнуло салютом, Карлсон сказал Малышу:

— Помнишь тот свёрток, что тебе оставил дедушка?

— Дедушка?.. Ничего он не оставил. Он в крематории работал, место там не хлебное.

— …Свёрток. Помнишь его? Где он?

Малыш полез на антресоли за старым чемоданом и, отряхнув пыль, открыл его. Там лежал старый китель дедушки с тускло блеснувшими орденами, пакет с сушёной травой и свёрток из белой клеёнки.

— Знаешь, что там?

— Мне пофиг, — ответил Малыш. — Наверное — конопля.

— Не в пакете, глупый, — сказал Карлсон, разворачивая клеёнку — а тут, в свёртке.

Там оказалось несколько перстней, кинжал с готической надписью и тускло блеснувшее золотом кольцо.

— Потрогай, — сказал Карлсон. — Видишь, какое холодное? Твой дед много лет назад стал владельцем этого кольца, что ведёт свою историю от древних времён. Оно хранит ещё холод древних проклятий.

— И чё? — спросил Малыш нетерпеливо.

— И всё. Нужно бежать, — и в этот момент Карлсон повалил его на пол, потому что стекло развалилось под ударом автоматной очереди. Наблюдая медленное падение осколков, Малыш в первый раз не пожалел, что не вставил новые пластиковые окна.

— Нет, не к двери! Нельзя! — остановив его, крикнул Карлсон. — Прыгай в окно, я задержу их.

— С тринадцатого этажа?

— Сейчас не до суеверий. Не хочешь прыгать, так лезь по трубе. Там во дворе стоят пять чёрных джипов, опасайся их. Впрочем, нормальный человек всегда опасается этакой картины.

И Карлсон толкнул юношу к подоконнику.

Малыш шёл вдоль трассы, ночь была черна, а дорога на удивление пустынна.

Поэтому он издалека услышал треск мотоцикла.

Мотоциклист остановился рядом с ним, и когда он снял шлем, Малыш понял, что это молодая цыганка.

— За тобой гонятся пять призраков, — сказала она.

Он промолчал.

— Но в силах моего народа защитить тебя.

И она посадила его на мотоцикл.

Неделю он провёл в цыганском таборе, пока наконец, его позвали в шатёр цыганского барона.

— Малыш, о тебе уже спрашивали. Правда ли, что у тебя есть нечто, что не принадлежит тебе?

— У нас у всех есть что-то, что не принадлежит нам, — дерзко ответил Малыш, обводя взглядом шатёр, заваленный какими-то мешками.

— Ты мне нравишься, мальчик. Но всего печальнее, ты нравишься моей дочери. — Цыганский барон вздохнул. — Однако тебе придётся бежать.

Ночью цыганка отвезла его на станцию, и они целовались до самого рассвета, пока Малыш не прыгнул на площадку товарного поезда.

В Вышнем Волочке поезд остановился, и Малыш ради конспирации пересел на электричку. Билета он не брал, и поэтому дёрнулся, когда увидел контролёров. Но тут же с изумлением он понял, что один из контролёров — это Карлсон.

Выглядел он печальным. Форма сидела на нём мешковато, а сам Карлсон был будто с похмелья.

— Сынок, — начал он. Я должен открыть тебе тайну. Тот свёрток, что у тебя в рюкзаке, хранит страшную тайну. Немецкий кинжал и эсэсовские перстни — это всё ерунда. Главное — кольцо. Это Кольцо Нибелунгов. И ты должен уничтожить его.

— Бросить в жерло вулкана?

— Нет, так невозможно укротить его силу. Альберих наложил на него страшное заклятие, потому что над ним издевались дочери Рейна. А нет страшнее обиды, когда женщина издевается над стариком. Но бойся этого кольца — оно попадало к разным людям, и каждому, кто не избавился от него, было несчастье.

Вот эрцгерцог Фердинанд получил кольцо, надел на палец, и поехал отдыхать на море. И там было ему несчастье.

А однажды оно попало к маршалу Тухачевскому, и ему сразу было несчастье. Но следователь, который вёл дело маршала Тухачевского, сразу же отдал кольцо настоящему немецкому шпиону — и ему было счастье: он умер восьмидесяти лет, имея хорошую пенсию. А кольцо попало к Гитлеру. И он его никому не хотел отдавать, и было ему несчастье. А кольцо забрал Берия, и он тоже, не стал никому его отдавать, и было ему несчастье. И твоему дедушке, работнику крематория, что нашёл кольцо в пепле Берии, тоже было несчастье. Бабушка твоя, Царство ей небесное, всю жизнь его мучила…

А тебе предстоит отправиться в Москву и найти самое страшное место — Люблинские поля. Там ты найдёшь Бездну Московской Канализации. Только она может проглотить кольцо, проклятое карлой Альберихом. Ты ведь, верно, знаешь, что все те нечистоты, что производит Москва, невозможно скрыть и очистить?