Дневник. 1964-1972 - Александр Константинович Гладков

Снова отрекся от сионизма. # В Швеции какая-то конференция о «свободе личности» и т. п. Конечно, говорят и о наших делах. Челидзе Валерий[16] прислал целый доклад, который прочли. Дерзкая игра! # (…) Разбирал письма. У меня около 70 писем от Н.Я. Есть коротенькие — записочки. Но есть интересные[17]. (…) Она обычно писала только число и месяц. # По словам Левы, в Москве много говорят о новых антиалкогольных постановлениях[18]. Богема возмущена. А у меня ощущение, что все это уже не раз постановлялось, но не выполнялось и полузабыто. # В Загорянке во всех ларьках еще торгуют водкой. Очевидно, постановление еще не вступило в силу. #

23 июня. Ужасная новость: умер Наум Яковлевич Берковский. (…) # Я рад, что угодил ему своей рецензией на его книгу в «Новом мире»[19]. Маленькая компенсация за все его похвалы и комплименты. # Н.Я. успел сдать в изд-во книгу о немецком романтизме. (…) # Как все это печально. Уходит от меня «мой Ленинград». ##

25 июня. Воскресенье. Жарко. # (…) # В Москве в табачных ларьках пропало «Золотое руно»[20]. Я, хоть и немного, но все-таки покуриваю иногда, особенно сидя в саду под дубом. # Я кончил разборку писем. Их очень много. Хранить все конечно не стоит, но чтобы отделить интересные от неинтересных, нужно еще раз и подробнее все перебрать. # И все же выбросил штук 100 разных. # (…) # Думал вот о чем. Когда-то была тесная кучка друзей. В иные моменты мы и дня не могли прожить друг без друга. Это — Арбузов, Плучек, Шток и я. Все еще живы, но дружба выдохлась. Не произошло ничего мелодраматического, но не только перестали друг другу быть необходимы, но почти все относимся неприязненно, а некоторые (Арбузов и Шток) и почти враждебно. Но что же случилось? Разобраться в этом — значит построить довольно сложный психологический романный сюжет[21]. ##

27 июня. (…) # Надо перепечатать лагерные стихи и пусть лежит в архиве еще одна готовая рукопись[22]. ##

28 июня (…) # Сегодня впервые в этом году купил молодой картошки по 1 р. килограмм и заодно купил новую блестящую (как солнце — как сказал бы Ю.К. Олеша) кастрюльку. Сейчас поставил в этой кастрюле варить молодую картошку. Вот это жизнь! # Завтра последний в этом сезоне спектакль «Молодости театра». Наверное, съезжу. # У пьесы моей не шумный, но серьезный и солидный успех. Больше мне ничего и не надо. # Нет, вру, еще бы денег побольше. #

30 июня. [переписывает письмо Ц.И. с похвалами за рукописный сборник «Сто стихотворений»] (…) # Они у меня были переписаны на клочках бумаги с помарками и наверно нужно перепечатать их подряд, вместе, чтобы в папках лежала еще одна «недвижимость». # Пожалуй, такую большую порцию моих стихов еще никто не читал. ##

6 июля. (…) # Я предпочел бы, чтобы БДТ не приезжал на гастроли в Москву. Сам я не стану искать встреч с Эммой, но вдруг она решит меня повидать? Впрочем, вряд ли это произойдет. Но если… # Ненужные объяснения… # Я уже втянулся в одиночество и только очень редко оно мне в тягость. ## [буквы в последней строке «пляшут», очевидно, тут лист выезжает из каретки]

7 июля. (…) # Примерно с неделю у нас начали глушить также и израильское радио, которое всю зиму можно было слушать в Москве. #

10 июля. (…) # Еще о том, почему я веду дневник. Это способ интенсификации жизни. Прошел день и как бы пуст, но начинаешь записывать — и что-то находится в нем и он остается. А также — по привычке думать за машинкой. Многие мысли у меня формируются только в процессе записывания, т. е. без него они промелькнули бы мимолетно, скользяще и касающе, а так отливаются в фразы. # (…) # Квас и молодая картошка — вот все мое питание в последнее время. Я не жалуюсь: это вкусно. # Разбирал папку с планами «Мол[одости] театра». Первая запись о сюжете сделана в июне 1946 года, т. е. 26 лет назад. Можно сказать, что пьеса очень долго созревала, но в те годы пьеса не могла быть написана. ##

12 июля [АКГ следит за началом матча на первенство мира по шахматам Спасского и Фишера]

13 июля. Не записал вчера, что получил № 6 «Нового мира» с моей рецензией на книгу Ивашевой. Мне ее уже хвалил Н.П. Смирнов. # В номере посредственная проза и стихи и недурной критический отдел. Авторами рецензий являются: Я. Смеляков, Валентин Катаев, П. Антокольский, О. Мороз (не бывший ли муж Светланы Сталиной), я и прочие. # Мой «Монолог о диалогах» написан уверенно и чуть-чуть развязанно[23], но в общем все в нем верно и интеллигентно. # [Фишер не явился на 2-ю партию и ему засчитано 2-е поражение, но на следующий день — он опротестовал его, а потом, 17-го, — выиграет 3-ю]

15 июля (…) # Машинистка перепечатала «Сто стихотворений»[24]. ##

21 июля. Утром приехала Эмма прямо с ленинградского поезда. Кормлю ее цыплятами — табака, купленными вчера в ЦДЛ. Встретились дружески, но с рецидивами объяснений. Ее упреки. [Э. Попова приехала за экземпляром его пьесы, кот. сама хочет ставить в театр. училище]

22 июля. (…) # Полдня клеил и правил экземпляр пьесы для Э. #

23 июля. Утром приезжает Эмма. Возится в саду и пр. # Во второй половине дня появляется Лева с Люсей. # Пьем пиво и чай, едим картошку и копченого леща в саду за столиком под дубом. # Лева рассказывает, что на днях Евтушенко торжественно праздновал в Переделкине свое 40-летие. [пересказ того, как Евтушенко выгнал с праздника космонавта Савастьянова[25] за то, что тот сказал, что правильно, что Окуджаву исключили из партии] Конечно, Евтушенко молодец! # Еще рассказ о посещении Ф. Абрамовым Демичева[26]. Разговор о Солженицыне. Абрамов его хвалит, но говорит, что ему не нравится глава о Сталине в «Круге» как чересчур фельетонная (…) # Вот так, Александр Константинович! Эмма спит в маленькой комнате, а ты щелкаешь на машинке! ##

25 июля. (…) # [АКГ следит за игрой Спасского и Фишера: последний выиграл 6-ю партию, а еще через 3 дня, 28-го — выиграет 8-ю] Игра Фишера