Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

Потом вернулся на запястья. На кровь. На ожоги.

— Что за... — Голос оборвался, стал жёстче, злее. — Какого демона я здесь делаю?! Кто посмел... кто осмелился приковать меня?!

В его глазах вспыхнула яркая, слепая, королевская ярость, и магия в нём дёрнулась, попыталась вырваться, разрушить цепи.

Руны вспыхнули ослепительно, и чары сна ударили снова — волной, подавляющей, заставляя его магию отступить и затухнуть.

Рован застонал, голова откинулась назад, ударилась о стену, и глаза начали закрываться снова.

— Нет! — выкрикнула я, и рука потянулась снова, заставила посмотреть на меня. — Не засыпай! Рован, держись! Не поддавайся!

Он боролся — видела это по напряжению в каждой мышце, по тому, как челюсть сжималась, как зубы скрипели, — пытаясь остаться в сознании, не дать чарам затащить обратно. Но видать эта черная магия была сильнее его воли.

Веки приоткрылись — с огромным трудом, и взгляд снова нашёл моё лицо.

— Мейв, — выдавил он, и каждое слово давалось с усилием.

— НЕТ! — закричала я, и крик разорвал тишину, отразился от стен сотней голосов. — РОВАН!

Я рванула прутья, тянула изо всех сил, до боли в мышцах, до онемения в пальцах, но железо не поддавалось, держало крепче любых оков.

— ПРОСНИСЬ! — голос сорвался, стал хриплым, отчаянным. — НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ ОСТАВЛЯТЬ МЕНЯ!

Но он не двигался. Не отвечал.

Голова безвольно свисала, подбородок коснулся груди, рыжие волосы закрыли лицо.

Я опустилась на колени, и рука нашла его ладонь — крепко, отчаянно, не отпуская, — но она была безвольной, и больше не отвечала на прикосновение.

— Рован, потерпи, — прошептала я, и голос дрожал и ломался. — Прошу, потерпи. Я найду ключи. Найду способ освободить тебя. Вернусь. Обещаю. Вытащу тебя отсюда. Не сдавайся. Слышишь? Держись. Я вернусь за тобой.

Слёзы капали на пол. Тишина пещеры давила, окутывала, и только треск догорающих факелов нарушал её, только моё рваное дыхание отдавалось эхом от стен.

Я сжала его ладонь ещё крепче, впилась пальцами, отказываясь отпускать, отказываясь уходить без него.

Найду способ. Обязательно найду.

— Как трогательно.

Кровь застыла в венах. За спиной раздался низкий, довольный, триумфальный смех, который прокатился по пещере, отразился от стен, вернулся искажённым, многократно усиленным.

Я медленно обернулась, не в силах дышать.

Рианна стояла на ступенях — высокая, величественная, окружённая светом десятков факелов, что делали её похожей не на женщину, а на само воплощение тёмной, древней магии.

Волосы распущены, струились чёрными волнами, переливались в огне, будто живые змеи. Платье облегало каждый изгиб — чёрное, расшитое серебряными рунами, что пульсировали, светились в такт её дыханию. Глаза горели изнутри — ледяным, нечеловеческим синим пламенем.

Она улыбалась. Нежно. Почти по-матерински. Но с безумной одержимостью.

— Наконец-то, — произнесла она мягко. — Я рада, что ты узнала правду. Да, таким нетривиальным способом, но всё же. Маски сброшены. Ритуал начнётся раньше, чем я планировала.

Рианна смотрела на меня долго, и в глазах плескалось что-то тёплое, почти нежное, смешанное с торжеством охотника, что загнал добычу в угол.

Она спустилась с последней ступени, и каждый её шаг был размеренным, изящным, точно она двигалась в танце, известном только ей.

— Знаешь, что самое неприятное в нашей сущности, Мейв? — произнесла она задумчиво, и тон был мягким, почти доверительным, будто мы просто беседовали за чаем, а не стояли в подземелье, окружённые клетками с умирающими мужчинами. — Самое болезненное, что приходится принять каждой лианан ши рано или поздно?

Она остановилась в нескольких шагах, сложила руки перед собой, и поза была почти смиренной, печальной.

— Наша магия несовершенна. Наш контроль над мужчинами — временен. Как бы сильно мы ни одурманивали их, как бы глубоко ни погружали в зависимость, приходит момент, когда они вырываются. Становятся нечувствительны к нашим чарам. И тогда видят правду. Видят нас такими, какие мы есть на самом деле.

В словах появилась горечь, древняя, как сама она.

— Это случается, когда новая жизнь зарождается в утробе одной из нас.

Она шагнула ближе, и руны на платье вспыхнули ярче.

— В момент зачатия магия перестраивается. Вся сила уходит на защиту новой жизни, на её питание и рост. И мужчина, что дал семя, освобождается. К нему возвращается воля. Разум. Он начинает видеть, помнить, понимать, что мы с ним делали все эти месяцы или годы.

Рианна остановилась, и лицо стало задумчивым.

— Но это нормально. Мы научились жить с этим. Приняли как данность. Потому что есть несколько месяцев, пока беременность только началась, пока ребёнок ещё слаб, пока магия не перестроилась полностью. В эти месяцы мужчина всё ещё податлив. Всё ещё находится под остаточным влиянием. Этого времени достаточно, чтобы убедить его. Подготовить. Заставить поверить, что жертва — это честь, благословение, высшая цель.

Улыбка тронула губы — стылая, довольная.

— И когда приходит время, он сам шагает на алтарь. Добровольно. С гордостью. Думая, что совершает великое дело.

Она сделала паузу, и в глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Но есть одно исключение. Одна слабость в нашей природе, что встречается редко, но метко бьёт, когда случается.

Взгляд скользнул на Рована, что лежал без сознания в клетке за моей спиной, потом вернулся ко мне.

— Когда лианан ши отдаёт душу. По глупости, по слабости, по той жалкой, постыдной привязанности, что люди называют любовью.

Рианна наклонила голову, изучая меня с любопытством учёного, разглядывающего редкий экземпляр.

— Отдать душу мужчине значит потерять над ним власть. Полностью. Навсегда. Такая связь проявляется особым знаком — меткой, что ставится в момент, когда душа переходит от одного к другому.

Она шагнула вплотную, и пальцы коснулись моего подбородка, подняли лицо, заставили смотреть в её горящие синим пламенем глаза.

— И твой король носит такую метку. На весьма... интересном месте, кстати. — Улыбка стала шире, в ней мелькнула насмешка. — Впервые вижу, чтобы метили так изобретательно. Обычно метка появляется в области сердца, на запястье, изредка — на шее. Но ты, похоже, решила проявить креативность.

Она отпустила мой подбородок, отступила на шаг.

— Не суть. Важно другое. Когда мужчина получает метку души лианан ши, он становится полностью свободен от её магии. Наши чары на него больше не действуют. Совсем. Он волен в своих действиях, в мыслях, в чувствах.