Династии Сперанских, Филатовых, Живаго, Овчинниковых и ХХ век. Записки счастливого человека - Алексей Адрианович Овчинников

офицеры, которых никуда не выпускали из лагеря, встретили нас, особенно Людаду и Татьяну, с распростертыми объятиями. Жили они в военных палатках с печками-буржуйками. Только столовая и кухня располагались в деревянных строениях. Узнав, что мы из «Буревестника», нас сразу же потащили в столовую, где перед каждым поставили по миске рассыпчатой гречневой каши с тушеной говядиной, а в центре стола – огромную кастрюлю с компотом. С удовольствием поев нормальной, вкусной еды, мы пошли в одну из палаток, где жили москвичи, и весь вечер все вместе пели под гитару альпинистские и блатные песни – «Бегут вагончики», «Лыжи у печки стоят», «Таганка» и многие другие.

Но вернемся к цели нашей поездки – лыжам. Утром первого тренировочного дня, кое-как выспавшись, а спали мы не снимая тренировочных костюмов, на холодных и сырых простынях под тонкими «больничными» одеялами, умывшись ледяной водой и позавтракав, мы облачились в лыжные брюки и куртки, надели кеды и, взяв на плечи лыжи с тяжелыми ботинками, пошли гуськом по узкой протоптанной дорожке в гору к нижней станции подъемника. Он находился примерно в километре от лагеря. Бакурианский подъемник был одним из двух первых в нашей стране лыжных подъемников, привезенных в конце войны из Германии по репарации. Второй был отправлен в Алма-Ату. Несколько лет все оборудование пролежало у подножия горы Кохты, а затем на склоне горы установили опоры, натянули трос, прикрепили бугеля и построили каменное здание нижней станции, где был размещен электродвигатель. Запустили подъемник года за три до нашего приезда, во время первой поездки Юма с университетской командой. В первые годы подъемник был буксировочным, с двойными деревянными бугелями, поднимавшими лыжников попарно. Через несколько лет их заменили одиночными креслами.

В этот год до нашего приезда подъемник не включали, так как подниматься на нем было некому: грузины с Кохты не катались, предпочитая маленькие горки в так называемом парке, вблизи поселка. Снега на склоне Кохты было довольно много, и он продолжал падать, поэтому умудренный горьким опытом Юм повел нас топтать тренировочный склон в лесу, в стороне от основного спуска, справа от линии подъемника. Это была тяжелая работа: нужно было в глубоком, выше колена, снегу подниматься в гору лесенкой, утрамбовывая лыжами снег. К концу дня растоптали спуск длиной метров триста, дважды спустились по нему и поехали под горку в лагерь к обеду. За день все так умотались, что после еды еле добрались до своих раскладушек.

Два дня шел снег, и каждый день мы поднимались в гору пешком и катались в лесу между деревьями. Наконец установилась солнечная погода, и Юм рискнул поднять сильнейших ребят на Кохту. Вызвали из поселка местного механика и запустили подъемник. В первой паре поехали мы с Кузей. Нам нужно было проложить лыжню в глубоком снегу. В нижней части подъема снег был рыхлым, и ехать оказалось не трудно, хотя снежная волна перед нами поднималась выше пояса. Зато когда выехали на крутую часть подъема, где пошли плотные снежные надувы, пришлось сильно откидываться назад и поднимать носки лыж кверху, чтобы не зарыться лыжами в смерзшемся, жестком снегу. С большим трудом мы добрались до вершины, где снег почти полностью сдуло ветром. Сверху открылся великолепный вид на долину с расположенным в ее конце поселком Бакуриани, из многочисленных печных труб которого поднимался сизый дым, и на цепь далеких гор, закрывавших горизонт – Главный Кавказский хребет. Дождались Юма и остальных ребят и осторожно начали спускаться. Верхнее плечо Кохты было леденистым, а на крутой части горы снег был довольно глубоким и мягким. Я впервые спускался по настоящей целине и не сразу приспособился к ней. Дело в том, что техника спуска по глубокому снегу сильно отличается от обычной. Нужно «садиться» как можно сильнее назад и выпускать лыжи вперед из-под себя, иначе будешь зарываться в снег при каждом повороте. Да и поворот лучше начинать из полуплуга. На первом спуске все нападались вдоволь. Даже Кузя, набрав излишнюю скорость, упал и зарылся головой в снег. Юм постоянно следил, чтобы все спускались по краю основного склона и чтобы никто не выезжал на середину, где в прошлом году сошла лавина. Нижняя часть Кохты более пологая, и там мы уже летели напрямик до самого начала подъемника. В этот день, как мне помнится, мы спустились с Кохты по три-четыре раза, и каждый последующий подъем и спуск был легче предыдущего.

А спустя пару дней мы уже свободно катались на Кохте, делая до десяти спусков за день. Трасса была уже достаточно хорошо прокатана, и схода лавины мы больше не боялись. Рисковали даже спускаться по центральному лавинному кулуару, который вскоре был изрезан множеством лыжных следов. Появились и первые грузины, но опытных лыжников среди них практически не было. Зато были «джигиты». С криком «Ара! Ара! Бэз паваротов!» они напрямую кидались вниз по склону и, набрав скорость, падали и катились кувырком донизу, взрывая мягкий снег и оставляя в нем глубокие канавы. Кто-то из них сломал лыжу, кто-то вывихнул руку… В конце каждого тренировочного дня Юм заставлял всех участников сбора спускаться вниз боковым соскальзыванием, чтобы загладить образовавшиеся во время спусков ямы и бугры. После этого первые утренние спуски по укатанной, гладкой, смерзшейся за ночь трассе были очень приятными.

В начале второй недели тренировок Юм велел нам нарубить в лесу длинных тонких жердей и начал ставить на склоне горы ворота для слалома-гиганта. Началась подготовка к заключительным квалификационным соревнованиям. Среди участников были спортсмены разрядники и даже один мастер спорта, поэтому мы, новички, надеялись в случае удачного спуска получить третий или даже второй спортивный разряд. На тренировках, во время прикидок по секундомеру, я спускался неплохо, один раз даже имел второе время, проиграв только Кузе, но по своей неопытности в первую неделю перекатался, как говорят перегорел, и к соревнованиям устал и потерял форму. Поэтому я выступил неудачно и смог получить только третий разряд. Вместе со мной третий разряд получила Таня Рожкова. Чемпионом университета, как и в прошлые годы, стал Гена Кузнецов, а я вошел в десятку вместе с Павловым, Клюевым, Ширяевым и Симоновым, которые все выиграли у меня в «гиганте» по две-три секунды.

Незадолго до конца сбора Юм послал Юру Клюева в Боржоми покупать билеты на обратный путь. Мы с Левой Виноградовым напросились к нему в сопровождающие. Решили спускаться на лыжах по заснеженной автомобильной дороге. Утром после завтрака коньковым ходом доехали до Бакуриани и покатили по идущей вниз трассе, покрытой укатанным колесами снегом. Стояла