Совращенный поселянин. Жизнь отца моего - Никола Ретиф де ла Бретонн

выведает у меня все и как следует накажет. Словом, Зефира и Лора действовали весьма ловко и, когда они выдали себя за вполне порядочных и назвались чужими именами, мать с дочерью предложили им еще повидаться. И вот Зефира нанесла им уже два визита и они ей ответили тем же в моей квартире, которую Зефира выдала за свою. Она сумела до такой степени втереться к ним в доверие, что стала наперсницей девушки, а матери внушила глубокое уважение. Девушка рассказала ей обо всем, что произошло в их доме после моей дерзкой затеи. Как я уже сказал, она во всем призналась матери; мать, по счастью, покровительствует суконщику, в то время как отец на стороне другого поклонника, адвоката. Мать строго побранила дочку за неосторожность, но все же простила ее, убедившись в ее искреннем раскаянии, и главной задачей своей поставила так или иначе загладить беду. Красотка же, признавшись во всем Зефире, по-моему, намекнула ей, что малейшая нескромность с моей стороны будет для меня чревата серьезной опасностью. Как видишь, с моего хлыща, столь ловко угодившего в мышеловку, теперь снимается всякое обвинение, его скоро выпустят и т. д.

Что же скажешь ты о милой Зефире и об усердии, с каким она постаралась выгородить меня? Малютка эта — истинное сокровище. Право же, мне совестно обманывать ее... Но быть может и Орора поступила бы также?

Надо тебе сказать, что Юрсюль меняется к лучшему: внешность ее теперь терпима, если ее безобразие (прости мне это выражение) будет постепенно смягчаться, то можно будет взять ее из убежища.

P. S. Распечатываю свое письмо в большом волнении. Я только что вышел на улицу и увидел... госпожу Парангон с мадемуазель Фаншеттой!.. Первая была в трауре! Что это значит? Я весь затрепетал. О небеса! Как величественна красота этой женщины!.. У нее голова Медузы, но в улучшенном варианте!

ПИСЬМО CXLV

На другой день после вышеприведенного

ОТ ТОГО ЖЕ К ТОМУ ЖЕ

Он завершает предыдущее приключение и рассказывает о поединке Зефиры с Оророй

Я так взбудоражен тем, о чем написал тебе вчера в постскриптуме, что до самого утра не мог уснуть. О, жестокая ночь! Какие муки ты вновь оживила во мне! Но сейчас я взялся за перо лишь с тем, чтобы немного отвлечься.

Доскажу тебе приключение с прекрасной дочкой торговца, ибо, как я узнал, оно кончилось благополучно. Во время объяснения, происшедшего на другой день после моей проказы у девицы с ее обожателем, она довольно скоро убедилась, что не ему достались ее милости. В полном отчаянии от своей оплошности, она решилась обратиться к опыту и знаниям мамаши и после долгих обсуждений всех «за» и «против» было решено поторопиться с выдачей ее за молодого суконщика из опасения некоего обстоятельства, которое может обнаружиться, если свадьбу отложить на несколько месяцев. Отца уговорили, сославшись с согласия жениха на то, что он принимает на себя какие-то выдуманные обязательства; итак со вчерашнего дня честь моей красотки вне опасности. Но надо отдать должное ее щепетильности: она пролила немало слез; такая сделка представляется ей преступным обманом, хоть сердце ее и непорочно, и чтобы склонить ее на этот брак, потребовался решительный приказ матери; к тому же она трепещет перед отцом, человеком весьма крутого нрава. Благородная душа! Пожалуй, она была единственной в Париже верной любовницей; но судьба мужей здесь неумолима и словно нарочно появился злодей, чтобы нанести суконщику положенный урон. Но он в полном неведении и, следовательно, все случившееся никак не повредит его счастью. Ах, сколько мужей позавидовало бы его неведению!

Есть тут одно обстоятельство довольно странное — ты удивишься; а именно, на свадьбе, под именем мадемуазель де Сентелье, будет присутствовать Зефира. Я был против и руководила мною осторожность: Зефиру могут узнать. Если среди гостей окажется кто-нибудь из тех, кто воздавал должное ее прелестям и если притом он разгласит это, — какой произойдет скандал в мещанском обществе, где блещут городской советник и староста! Маркизы и герцогини почли бы себя менее оскорбленными, чем эта торгашеская знать. Но покамест еще никакой злополучной встречи не произошло и надеюсь, что и сегодня, накануне свадьбы, все пройдет гладко...

О, боже! Что это? Зефира явилась сама не своя!..

Удивительное происшествие! Зефира каким-то образом, от кого-то, узнала о моих отношениях с Оророй и проч. Сегодня вечером она увидела ее в первый раз; красота соперницы преисполнила ее ревностью и негодованием; часов в шесть она сослалась на какое-то неотложное дело и уехала со свадьбы; она наняла карету и отправилась к Ороре. Та сидела у окна; Зефира знаком вызвала ее на улицу; Орора, видя перед собою девушку хрупкую и без сопровождающих, не колеблясь вышла из дому. — Вас зовут Орора? — Да, мадемуазель. — (Вспыхнув) — Вы знакомы с Эдмоном, самым вероломным, самым подлым, самым... вы знакомы с ним? — Знакома, мадемуазель. — Надеюсь, вы не любите его? — Люблю, мадемуазель. — Вы его любите, он любит вас... — Да, очень, мадемуазель. — А дерзнешь ли ты разговаривать со мной с таким оскорбительным хладнокровием где-нибудь в сторонке и с оружием в руках? — Пожалуй, дерзну, милочка, хоть вид у вас довольно свирепый; но к чему все это? Если желаете, я могу оказать вам честь и выкупать вас в сточной канавке, здесь же, на улице. — Мерзавка! — Как видите, канавка достаточно широка; к тому же сегодня представление в Опере и она полна испражнений всех тамошних девиц... — Пойдем, пойдем, — прервала ее Зефира, задыхаясь от злобы, — нам двоим не жить... — Орора прыснула со смеху. — Ставить на карту жизнь из-за мужчины! Да все мужчины вместе взятые не стоят одного моего дня. — Тут Зефира уж совсем потеряла самообладание; она ударила Орору муфтой по лицу, воскликнув: — Прочь, презренная! Ты не достойна чести, которую я хотела тебе оказать, недостойна и сердца, которое я у тебя оспариваю. — Удар муфтой по носу сразу развеял игривость Ороры. Она бросилась в карету, чтобы вытащить оттуда врагиню, и началась весьма малопристойная драка. Но кучер имел на этот случай особое распоряжение; увидев, что обе соперницы находятся в карете, он хлестнул своих кляч и те рысцой поплелись к Королевской площади; тут Орора, которую Зефира держала за руки, вырвалась и схватила соперницу за шиворот, а та сразу же выскочила из кареты, увлекая за собою нападающую. При падении