Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

– Немедля отпустите минского героя!

Кто был этот всадник, вы узнаете из следующей главы.

Глава тридцать пятая. О том, как Яньский князь собрал войско и как хан Елюй обратился за помощью к даосу

Между тем Сын Неба в сопровождении Ма Да и тысячи воинов пробирался на юг. Однажды, тяжко вздохнув, он говорит Ма Да:

– Смелый Дун Чу, наверное, погибает, не выстоять ему с его тысячью против стотысячного полчища хана!

То и дело император натягивал поводья, останавливал коня и смотрел на север, где сражался преданный военачальник. И вдруг на дороге поднялась пыль до небес, и из ее завесы появился всадник.

– Кто это? – в страхе вскрикнул император.

Ма Да присмотрелся:

– Как будто не варвар. Может, какой-нибудь ваш подданный?

А всадник подъехал ближе, соскочил с коня и распростерся у ног императора.

– Кто вы? – спрашивает изумленный государь.

Неизвестный поднял голову.

– Я государственный преступник Су Юй-цин, сосланный в Наньхай. Будучи в изгнании, узнал о грозящей стране опасности и, нарушив волю вашего величества, собрал ополчение из местных жителей и выступил на спасение трона. Прошу простить за то, что самовольно оставил места ссылки и возглавил отряд. Я готов понести любое наказание!

Император приказал поднять Су Юй-цина, протянул ему руку и сказал:

– С нами случилась беда, и все потому, что мы не вняли вашим правдивым речам. Не покидайте вашего государя в этот страшный час, ибо страна как никогда нуждается в вашей помощи. Само Небо послало вас, и нам стыдно за свои поступки!

Обласкав Су Юй-цина, император тут же назначил его военным министром, присвоив ему высокое воинское звание. Су почтительно поклонился, еще раз просил простить его, но государь не хотел его слушать и только спросил:

– Сколько у вас ополченцев?

– Всего пять тысяч, – отвечал Су Юй-цин.

Император повернулся к Ма Да.

– Мы не вправе покинуть в беде того, кто спасает нас. Министр Су Юй-цин привел с собой немалое войско, возьмите у него две тысячи воинов и поспешите на подмогу храброму Дун Чу!

Ма Да выслушал приказ и во главе двухтысячного отряда помчался к загородному дворцу. С гиканьем и свистом налетел он с юго-запада на позиции варваров, сметая все на своем пути. Подоспел он вовремя: силы Дуна были на исходе и гибель его казалась неотвратимой. Но, увидев друга, он воспрянул духом, начал валить врагов направо и налево, и те в ужасе бросились бежать.

Тем временем император и Су Юй-цин прибыли в Сучжоу. Город был укреплен слабо, зато в нем находились большие склады продовольствия и оружия. Сын Неба хотел здесь пополнить войско местным ополчением и дать бой варварам. Когда в город прискакали богатыри Дун Чу и Ма Да, государь пригласил обоих, обласкал, а затем продиктовал указ о присвоении Дун Чу высокого воинского звания и пожаловал его личным знаменем.

Теперь в распоряжении императора находилось уже восемь тысяч воинов, и с ним были военачальники Су Юй-цин, Дун Чу и Ма Да. Тем не менее Сын Неба пребывал в тоске, каждый день он подолгу смотрел на север, ожидая вестей из Чжэньнани.

Однажды императору докладывают:

– На подмогу вашему величеству прибыли три тысячи воинов из княжества Цинь и доставили послание князя Шэнь Хуа-цзиня.

А с циньским князем случилось вот что: по пути к столице он узнал, что мать и супруга императора находятся в Чжэньнани, и тут же повернул к городу свой отряд. Увидев князя, императрица обрадованно протянула ему руки и, заливаясь слезами, проговорила:

– Я уж и не думала когда-нибудь увидеться с вами! Как рада я встрече! Но меня не покидает тревога за сына, ведь он один и за тысячи ли отсюда! Что с ним сейчас и что будет дальше?

Князь в ответ:

– Я могу послать Сыну Неба три тысячи воинов и сообщить с ними о вас.

Отряд немедленно выступил к берегу Восточного моря и скоро прибыл в распоряжение императора, который радостно принял воинов князя и сразу же стал читать его послание:

Циньский князь Шэнь Хуа-цзинь сообщает: северные варвары превосходящими силами заставили отступить войско Вашего Величества и заняли столицу – позор нам, всем подданным империи! Мое княжество далеко от столицы, я слишком поздно узнал о нападении. К тому же мне доставили невероятную весть о том, что императрица-мать бежала на юг. Как верный подданный императора, я не мог остаться безразличным к ужасным событиям, хотя и не успел прийти на помощь своевременно, в чем великий мой грех! Я оставил три тысячи воинов для охраны государыни, а три тысячи воинов послал Вам на помощь, только не знаю, правильно ли я поступил. Я слышал, что князь Ян Чан-цюй – самый талантливый, самый преданный слуга Вашего Величества – находится в изгнании. Я давно не бывал при дворе, не знаком с Яньским князем, но уверен, что только он может спасти отчизну. Простите, Ваше Величество, его прегрешения и срочно верните его из ссылки, дабы предотвратить нависшую над страной страшную угрозу!

Прочитав, Сын Неба созвал приближенных.

– Циньский князь – талантливый правитель и способный военачальник, он любезный зять императрицы, поэтому мы возлагаем на него защиту нашей матери и нашей супруги!

Он приказал трем тысячам воинов князя возвращаться обратно и беречь пуще глаза высочайшее семейство!

Между тем, узнав, что Дун Чу и Ма Да вырвались из окружения и благополучно скрылись, хан пришел в неописуемую ярость.

– Стотысячное войско не смогло одолеть двух богатырей, – как же мы думаем осилить страну Мин?!

Он решил было послать отряд в погоню за смельчаками, но Лу Цзюнь отсоветовал:

– Большой человек не должен растрачиваться на мелочи! Лучше призвать из Шаньдуна Тобара и даоса Голубое Облако и соединенными силами попытаться схватить императора!

– Да ведь Шаньдун нельзя ослаблять – это наша опора!

– Столица пала, поэтому севернее Шаньдуна ни одного минского воина не сыскать, – засмеялся Лу Цзюнь. – Для обороны крепости хватит двух-трех богатырей да нескольких тысяч воинов.

Между тем император вместе с Дун Чу и Ма Да изучал особенности города Сучжоу, обходя его кругом. Бойницы в крепостной стене были узкими, ворота обветшали, оборону держать было бы трудно. Но к востоку от города возвышалась гора, на вершине которой притулилась небольшая крепость, напоминавшая гнездо ласточки, – ее и называли издавна Ласточкино гнездо. Крепость была прочной, но в ней не держали ни продовольствия, ни оружия, да и