Мастер печатей - Илья Ангел

три женщины. Судя по виду, им было около тридцати, но это только догадки. Маги стареют долго, а уж женщины, которые всеми силами стараются отвоевать у прожитых лет молодость и красоту, так и подавно. Все они были в строгих серый костюмах, волосы были забраны в пучки, и отличались от остальных нормальных людей полным отсутствием каких бы то не было эмоций на блеклых, без единого изъяна на коже, лицах. Совершенно незапоминающиеся внешности. Как раз подходят под определение служащих специального отдела князя Тигрова.

— Меня зовут Татьяна Александрова Улитина, — представилась вышедшая вперед женщина, садясь напротив меня. Я запаздало сообразил, что, вероятно, нужно было встать с кресла графа и выйти из-за стола, но судя по всему, это было необязательное условие этого разговора. — Я хочу побеседовать с вами насчет случившегося. Это не допрос, и вас ни в чем не обвиняют, — улыбнулась она, пристально глядя мне в глаза. Я тоже улыбнулся, надеясь, что чокнутый Сапсанов не растерял всю свою родовую способность к магии разума, и я действительно не поддаюсь ментальным атакам. — Это Ульяна Викторовна и Евгения Юрьевна, они сенсоры.

— Обычная беседа в присутствии двух сенсоров, — хмыкнул я, откинувшись на спинку кресла из-за незначительной, но приносящей дискомфорт боли где-то в районе груди. — А за дверью, наверное, стандартный отряд быстрого реагирования?

— Не воспринимайте это в штыки, мы работаем по протоколу. Тем более, мне может понадобиться информация, детали которой вы самостоятельно вспомнить не сможете. Они помогут вам расслабиться и вести наш диалог в непринужденной форме, — продолжала улыбаться она, но взгляд ее стал более сосредоточенный.

— Что, расскажут несколько смешных историй и массаж сделают? — фыркнул я, стараясь особо не хамить. Ненавижу, когда пытаются мне залезть в голову, даже из благих побуждений.

Улитина покачала головой и отвела от меня взгляд, никак не отреагировав на мою реплику. В голову-то возможно она залезть ко мне и не смогла, но сенсоры, видимо, не только детектором лжи являются. Меня немного поклонило в сон, в голове слегка зашумело и возникло ощущение полной расслабленности. Я даже сбрасывать это воздействие не стал. Как раз то, что было нужно моему телу, учитывая, что энергетические потоки начали быстрее восстанавливаться, по крайней мере, магия жизни. Огонь как-то вяло разгорался, но хотя бы нарушение целостности каналов я не видел. Голова при этом оставалась ясной, и я полностью контролировал ход своих мыслей.

— Начнем сначала. Расскажите, что случилось на верхнем этаже «Оазиса»? — задала она первый вопрос, открывая блокнот, готовясь делать записи.

Я честно отвечал на все вопросы, особо ничего не утаивая. Ее действительно интересовало много различных незначимых деталей, которые я смог вспомнить только по всплывающим в голове картинкам. Все же, они смогли повлиять на мой разум, хоть и опосредованно. Улитину интересовало все: какого цвета были макры в руках Сапсанова и какого размера, на какой по счете волне огня мне удалось разомкнуть антимагические наручники, и тому подобное. Уже в самом начале разговора я понял, как можно управлять этими всплывающими в памяти эпизодами, не привлекая внимание двух сосредоточенных сенсоров, на которых то и дело оглядывалась моя просто ведущую беседу собеседница.

Многое я, конечно же, не говорил. О завершении рисунка огнедемона и его материальной форме, о перстне и истории своего рода, о моей способности истинного зрения и владении магии печатей. Это ей было знать не обязательно. В подробностях моих магических атак она не нуждалась, ей хватало краткого: использовал магию огня. Это меня серьезно насторожило, учитывая, что ответы именно на эти вопросы могли меня, мягко скажем, подставить. Потом ее беседа неожиданно сменила направление, и вопросы стали хаотичными, причем затрагивали не только случившееся в поместье и в клубе, но и некоторые эпизоды моих с Андреем путешествий по изнанке, лечение графа и другие подробности моих злоключений. Причем, все это упоминалось как-то вскользь, словно она хотела что-то нащупать, но что именно мне так и не удалось понять. Прессинг был внушительный. Такой профессиональной работы я еще ни разу не встречал. Даже допрос Выдрова показался мне расслабляющим разговором в семейном кругу.

— Я правильно понимаю, что вы разрушили заклинание при помощи меча, который даровал вам ваш бог? — переспросила она, я лишь только кивнул, ранее уже отвечая на этот вопрос. Хотя, я не помнил, чтобы говорил о том, что это дар бога. Значит, эта женщина знает гораздо больше обо мне, чем хочет показать. — Вы сказали чуть ранее, что данное оружие использовали против скорпинидов и других тварей изнанки. Когда-нибудь вы использовали его против человека?

— Да, — уверенно ответил я. — Маг, кажется Крапивников, погиб от этого клинка.

— Вы когда-нибудь до сегодняшнего дня убивали человека? — это вопрос был задан не просто так. Я встрепенулся, но потом взял себя в руки. Этого мгновения было достаточно, чтобы все напряглись, как гончие, взявшие след.

— Да. — Спокойно ответил я. — На поляне на третьем уровне изнанки, когда пытались выбраться из леса со Шмелевым, — сразу же всплыла перед глазами картина того побоища. Главное, не думать ни о чем другом. Несколько секунд меня буровили взглядом, но потом все расслаблено отступили.

— Спасибо за сотрудничество. У меня больше нет вопросов, — захлопнула папку Улитина, поднимаясь на ноги. В этот самый момент часы пробили шесть часов. Почти два часа велась эта странная беседа. Меня до сих пор не покидало чувство, что она знает обо мне гораздо больше. Я смотрел, как они выходят из кабинета, оставляя меня одного. В коридоре послышался знакомый голос Шмелева, видимо, он уже ждал под дверью. Мне стало любопытно, и я, аккуратно поднявшись, тихо подошел к стене, которая была пробита в нескольких местах, после схватки с Ужинцевой-Сапсановой.

— Я закрываю дело, — проговорила Улитина. — На сей раз нет никакой необходимости в постоянном наблюдении, как вы и говорили. Парень, конечно, интересный, но выделение на него ресурсов нецелесообразно. Я доложу Алексею Владимировичу.

Очень интересно и, главное, содержательно. Что ответил ей Шмелев я не слышал, как бы слух не напрягал.

Дверь в очередной раз открылась. В комнату зашел осматривающий меня целитель и Шмелев. Оба выглядели какими-то уставшими, а на лицах читалась такая нескрываемая скорбь, словно я умру с минуты на минуту.

— Эм, — немного замялся