Измена. Не фригидная жена - Алиса Маис

И потом слышится его голос:

— Ты где?

— Ты совсем с ума сошел? — шиплю я.

Вокруг меня полно людей, но они выглядят увлеченными своими проблемами и надеждами. Я присаживаюсь на лавочку в коридоре, медкарта выпадает из ладони.

Только что я думала о малыше, о беременности…

Старалась держать себя в руках.

— Зачем ты приехал ко мне на работу, Дамир? Ты хоть подумал, кем меня выставил?! Это я «гуляю», да? Это я плохая жена, а не ты? Это меня ты на прошлой неделе выдернул из постели любовника или было наоборот?! — слова рвутся из меня несвязным потоком. Но потом у меня заканчивается воздух, я перевожу дыхание. Поднимаю медкарту.

— Ты вынудила меня.

— Я?!

Боже.

Ни за что не признается, что облажался.

Всегда у Дамира виновата я.

— Ты не брала трубку.

— И ты не понял, почему? — я почти кричу. — Да потому что я не хочу с тобой разговаривать. И видеть тебя не хочу.

— Я хотел спросить по поводу…

Я взмахиваю руками и перебиваю:

— Отдай Наталье телефон и уходи из офиса. Перезвони мне из автомобиля и… Поговорим, — после паузы говорю я.

Дамир не отцепится.

Видимо, он надеялся застать меня на работе… Как вовремя я взяла отпуск. Разговор по телефону — куда ни шло, но если бы я увидела его вживую, я бы рассыпалась на куски. В голове у меня до сих пор звучат его слова — все слова.

Те, где он обвиняет меня в холодности. Где говорит, что не смогла родить. Где утверждает, что Марта здесь ни при чем. Все его обидные слова разрывают мою голову, стоит лишь немного, на секунду ослабить защиту, и отвлечься.

Я отключаюсь и молюсь всем богам, чтобы Дамир не натворил там ничего…

Не выставил меня еще большей дурой.

Быстро выхожу из клиники, добираюсь до автомобиля и падаю на сидение.

Стараюсь отдышаться.

Я жду звонка Дамира, теряюсь в догадках, что ему нужно обсудить…

Неужели он решил поторопить меня с ответом?

Неужели я совсем не знала мужа?

Так или иначе, сердце у меня выскакивает из груди, усталость наваливается тяжким грузом. И это всего лишь после разговора. Карина говорит, что я должна рассказать Дамиру, что беременна. А что потом? Как мне жить? Сколько лет пройдет, прежде чем я разлюблю его, если он будет мелькать рядом? Мелькать вместе с девушкой, которую он вскоре выберет.

* * *

— Как ты могла даже словом не обмолвиться, что попала в аварию? — спрашивает Дамир, перезванивая мне ровно через пять минут. Его голос звучит спокойно, но я без проблем улавливаю в нем нотки гнева, раздражения.

Мой муж ни разу не повысил на меня голос за три года знакомства.

Но при этом он с легкостью дает прочесть свои эмоции.

После знакомства с Дамиром я восторгалась этими его чертами. Я видела, как он общался с подчиненными, как спокойно реагировал на бытовые проблемы, искренне говорил «ничего, я все исправлю, милая», и понимала, что с таким мужчиной мне ничего не страшно.

Его вопрос звучит как эхо наших прошлых отношений.

Едва ощутимый аромат парфюма, который я носила «вчера».

— Это была не авария, а так… Небольшой инцидент, — отвечаю я.

— Но почему ты не сказала?

— Зачем? — повышаю голос. В отличие от Дамира, я с легкостью завожусь и перехожу на высокие тона. — Мы разводимся, — констатирую. Жду, пока он ответит, но в трубке слышу лишь оглушительную тишину. — Я согласна, Дамир, — объясняю. — В любой момент.

Проходит еще секунд пять.

Я даже отстраняю от себя телефон, смотрю на него, не прервал ли Дамир звонок. Хотя я не помню, чтобы он бросал трубку.

— Я понял.

Вздыхаю и отвечаю:

— Хорошо. Мы разобрались, это все?

На самом деле я не хочу прощаться с ним. Я прикрываю рот рукой, чтобы не выдать свои эмоции. Чтобы он не понял, что я почти плачу. Чувства взяли меня в тиски.

Силы воли хватает лишь на то, чтобы молчать, не признаваться.

Не говорить: «я люблю тебя».

Не говорить «пожалуйста, скажи, что это шутка».

Я знаю, что момент слабости пройдет. Маятник качнется в другую сторону, и я разозлюсь на него за всю ту боль, что он принес. Начну думать, как строить жизнь без него. Но в этой машине я снова ощущаю себя маленькой девочкой Дамира.

Он так называл меня раньше.

Дамир молчит, висит на связи. Слышу его равномерное дыхание.

Не понимаю, что происходит.

— Напиши мне в сообщении, что от меня требуется для развода, — бросаю я и нажимаю на красную кнопку на экране.

Фух. Сделала.

Разговор потребовал от меня многих душевных сил, но он оказался не таким ужасным, как я представляла в клинике.

Мне сложно делать вид, что все кончено, когда Дамир ведет себя как раньше.

Однако я хотя бы не чувствую себя здесь и сейчас обманутой дурой, потратившей столько времени на неправильного человека. Возможно, вначале Дамир чувствовал ко мне все то, о чем говорил на свадьбе, глядя мне в глаза, проговаривая клятву. Если наша история была настоящей, а уже потом в нее прокрались фальшивые аккорды… Значит, время вместе имело хоть какой-то смысл.

Я завожу мотор и останавливаюсь на случайной радиостанции с танцевальной музыкой. Сначала я еду и… Почти ни о чем не думаю. Блокирую все эмоциональные порывы. Нет, мозг, даже не думай начать.

Я за рулем. Нужно сосредоточиться.

На пассажирском сидении лежит медицинская карта с расписанием анализов, приемов, УЗИ и прочих штук, которые нужно пройти. Бросив на нее взгляд, я вспоминаю, как надеялась на мужа во всех таких вещах. Безоговорочно.

То, что мы будем вместе по ходу моей беременности, казалось непреложной истиной. Солнце встает и заходит, время идет вперед, а на Дамира можно положиться. Все перевернулось с ног на голову. Закрутило меня в воронке.

Позже заезжаю домой, чтобы забрать несколько вещей. Пользуюсь моментом, ведь Дамира внутри нет. Я открываю двери, переступаю порог и осознаю, что… Жизнь перевернулась не только у меня.

Дом изменился кардинально! Стал почти уродливым…

Возле дверей валяется записная книжка Дамира. Понятия не имею, как она сюда попала. Он швырнул ее в двери? Я поднимаю блокнот, чувствуя на руках липкость, и медленно кладу на тумбочку. Иду дальше и вижу на столе бутылку виски, почти пустую. Вторая бутылка лежит возле ножки стола. Книга небрежно сброшена на пол, а лампа для чтения в разобранном состоянии свисает с книжной полки, словно ее собирались ремонтировать, но резко передумали.

Столешница усеяна кусочками