Отвергнутая. Игрушка для Альф - Рин Рууд

— Мы бы что-нибудь другое придумали…

Я слышу в ее тихом голосе отчаяние. Нет, не нашли бы. Если она учуяла в отце запах смерти, то не было у нас варианта на “что-нибудь другое”.

— Мое сердце отпетого негодяя сейчас дрогнет, девочки, — Вестар манерно прижимает ладонь к груди. — А, может, я даже слезу пущу.

— Ты не изменился, — шипит мама и переводит на него взгляд, полный ненависти, которую я раньше в ней не видела.

Мама утробно рычит и в любой момент готова кинуться на Вестара с когтями и клыками. Сколько в ней клокочущей неприязни к нему.

— Мам…

Рык мамы нарастает, а уши вытягиваются и покрываются черной шерстью. Я касаюсь ее руки:

— Мам, нам надо вернутся к отцу, — увлекаю ее к лестнице. — Пойдем.

— Он в лесу, со Жрецом, — мама прижимает ладонь ко лбу.

— Ты его с собой взяла?!

— Он увязался за мной, — мама всхлипывает, закрывает глаза. — До леса доехали на лошади, дальше она взбеленилась… Я совсем забыла, что им в гривы надо вплести зачарованные обереги, чтобы они не боялись… А пешком… Твой отец не осилил бы. Меня Лес по короткому пути пустил, а его не принял. И Жрец, старый козел, — она зло выдыхает, — отказался его провести.

— Да помер бы он на коротком пути, — цыкает позади нас Вестар. — Если он больной весь… Ты ведь как оборотень это должна понимать, нет? А как чародейка? Ты сама по Лесу ходила только после того, как обвешаешься побрякушками и зельями закинешься.

— Она больше не чародейка, — оборачиваюсь я. — Хватит. Прошлое в прошлом.

— Сколько мудрости в твоих словах, юное дитя, — ехидно улыбается. — Запомни ее на будущее.

— Папа не одобрит твоего решения, — блекло шепчет мама. — И не примет… — на третьей ступени останавливается, глядя на флакончик в пальцах, — эту проклятую кровь. Он не поймет, Тина, — переводит взгляд на меня. — Будет зол.

— Милостивая Луна, — вздыхает Вестар. — Будто ему надо знать правду.

— Он же не идиот! — рявкает мама.

— Запудри ему мозги своими чародейскими штучками, — разводит руками в стороны, будто хвастается струящимися широкими рукавами халата. — Не смотри на меня так! Он смертный! Сожрет любую ложь, если ты ее правильно приправишь! Уж ради живого мужа-оборотня можно пойти на хитрость?

Мама медленно выдыхает и зло щурится.

— В твоих руках кровь двух Альф, — Вестар спускается на одну ступень. — Пусть твой муженек возмущается, скандалит и бесится, но уже с хвостом и ушами. Не будь идиоткой. В этой блаженной курице-наседке еще осталась эгоистичная сука, которая не позволит сдохнуть мужу? — спускается ко мне и бессовестно приобнимает меня за плечи. — И как можно оставить без отца? Дочь не простит тебя, если ты сейчас пойдешь на поводу своей гордости.

Я выворачиваюсь из его мягкого захвата и торопливо спускаюсь на несколько ступеней.

— Идем, мама.

— А я могу взять и не позволить покинуть замок, — тихо воркует Вестар.

В отчаянии оглядываюсь, и мама рычит:

— У тебя совесть есть?!

— Нет, — скалится в самодовольной улыбке. — У Советника нет ни стыда, ни совести. Альфы ее не отпускали. Не было приказа выпнуть ее замка восвояси.

— Но ведь наша сделка… — сипло отвечаю я.

— А обещание с пирожными не сдержала, — Вестар затягивает пояс халата, — с другой стороны, то что ты выйдешь из Замка, не означает твоей свободы. Вряд ли Лес тебя отпустит, поэтому не буду я играть жестокого мерзавца, — спускается по лестнице, кинув на меня беглый взгляд, — который возьмет милую девочку в плен. Ты уже в плену, Тинара.

— Нет, — судорожно выдыхаю.

— Вот и проверим, — оглядывается, — что вы стоите такие злые? Мы идем спасать рыжего пекаря из лап смерти и Верховного Жреца? Я бы не оставлял его надолго в обществе этого старого беса. Ну же, — недовольно фыркает, — девочки!

— Во что же втянул тебя Жрец, Тинара… — сипит мама, и у меня между лопаток бежит холодный и колючий озноб.

Глава 16. Им больно

Вестар скидывает халат, разминает плечи поигрывая мышцами спины и оглядывается с улыбкой, а затем подмигивает. Мама рычит на него, а я стойко и упрямо не опускаю взгляд на его голые ягодицы.

— Она тебе в дочери годится, мерзкий ты урод, — шипит мама.

— Я же не человек, чтобы меня возрастом стыдить, — Вестар усмехается и в следующую секунду кидается к кустам жимолости ловким и пушистым волком.

Я медленно выдыхаю, а мама смотрит на меня с затаенным опасением.

— Он из тех, кто не способен любить, Тина.

— На что ты намекаешь?

— На то, чтобы ты его к себе не подпускала близко.

— Мам…

— И еще он из тех, кто с удовольствием присоединиться к племянникам, чтобы устроить веселую оргию, — зло шипит она.

Распахиваю глаза и сглатываю колючий ком слез.

— Прости… Я… — мама сжимает переносицу. — Я не хотела этого говорить… мне тут плохо, Тина, — поднимает взгляд. — Я злюсь и очень боюсь.

Из кустов жимолости доносится недовольный рык Вестара. Нахмурившись, следую за ним.

— Я не хотела тебя обижать. Я хочу лишь предостеречь.

— Поздно, мам.

Вестар уводит нас вглубь леса, по едва заметной тропинке, которая петляет среди кустов и деревьев. Тени сгущаются, редкие лучи солнца пробиваются сквозь листву и пятнами растекаются под ногами.

Я оглядываюсь и понимаю, что мы через тени и заросли проскакиваем целые куски Леса, и сейчас мы очень далеко от Замка.

Слышу кашель, и ехидный голос Жреца:

— Ты в курсе, что если человек найдет смерть в Лесу, то не видать ему садов Солнцеликого?

— А я не верю в Солнцеликого.

— Да ну, — охает в ответ Жрец. — А в кого веришь?

— В Позабытого.

— Брешешь.

— И все мы будем однажды позабытыми, — сипит папа. — Время сотрет наши имена, наши грехи и присоединимся мы…

— Хорош, Саймон, — фыркает жрец. — давай ты будешь верить… не знаю, в сисястую бабу плодородия, а не в этого жуткого хрена.

— Он и тебя ждет, — папа хрипло посмеивается. — И скольких богов принял к себе?

— Ты издеваешься.

— Есть немного, — папа вновь кашляет. — Верховный Жрец боится Позабытого.

Оборачиваюсь на маму, когда опять ветер доносит кашель отца, и шепчу, которая замерла у старой сосны:

— Иди.

— А ты?

— Я не могу в таком виде явиться к отцу.

Мама неуверенно кивает и семенит мимо на носочках. Продирается сквозь кусты можжевельника, скрывается в тенях, и я слышу настороженный голос отца:

— Где Тина?

— Ты должна это увидеть, милая, — меня сзади за плечи хватает Вестар, рывком увлекает за собой, и через секунду мы оказываемся в зарослях молодого орешника в тени под кроной