Храм проклятых богов - Николай Воронов

за собой бесконечную вереницу своих пожитков, в надежде спасти все от надвигающейся войны. Они тянули телеги по непроходимым дорогам, многие срывались с обрывов целыми десятками, унося вместе с телегами не только свои жизни, но и жизни своих соседей и просто попутчиков, шедших рядом.

- Мерзость хоспода, настоящая мерзость. Вы только гланьте на все эти телеги, перегородившие дороги. Да будь совесть у сих детей собачих, мы бы уже у западномо побережью поутру добрались. Нет, прут свои пожитки, словно на всем свете милей них нет ничего. В могилу что ли с собой утащат весь сей скарб?

Малак из деревеньки второе Какахово, был невысокий крепко сбитый мужичок из крестьянского сословия. Глава домочадцев, сорванных с насиженных мест войной. Поглядев на бесчинства эльфов и не надеясь на помощь своей армии, занятой междоусобными войнами, Малак, собрал своих близких, да двинулся в путь, в надежде переселиться в более спокойные, не затронутые войной места. Так мы и повстречались на одной из горных дорог. Предприимчивый крестьянин, быстро сообразил выгоды от перемещения в компании с магами да воинами, по заполненным войной и мародерами дорогам. Я был не против продолжить путь на телеге, к тому же, шли мы пока в одну сторону. Так что сейчас, я раскачивался на лавке рядом с неунывающим главой семейства.

Малак пошелкивал кнутом, то и дело подгоняя усталого деревенского тяжеловоза, ежеминутно сквозь зубы посылая проклятия в сторону других беженцев, заполонивших своим транспортом всю дорогу.

- Ну невозможно ни пройти, ни проехать. Глядите только хаспадин Китан, на того мерзкого выкидыша горных козлов. Прет свою телегу, нет, колесо застряло, не пройти, а он подпорку ставит, да дальше толкает. Егэй, выродок лесных духов, брось свое барахло да плыви с дороги, пока я тебя кнутом не стеганул!

Крестьянин, которому и были адресованы эти обвинения, только сплюнул на землю и, навалившись всем весом, все же протолкнул телегу через завал камня.

- Вот паскуда, вытащил колесо. – Не без обиды протянул Малак. – А жонка у него какая, словно бочка толстая. Нет, хосподин Китан, для таких паскуд только война в их дом и нужна. Чаво не бросить свое барахло, не пойму.

Я глубокомысленно кивал, не обращая внимания на то, что у самого Малака, телега была в два раза больше, а барахла на ней столько, что в три крестьянские телеги поместится. Но мужичек искренне верил, будто ему одному можно вести свои пожитки, ведь у него семья. А у других что? А на счет других он и не волновался, ему ведь главное свою семью прокормить. Пусть другие бросят свои пожитки, а он, свое довезет, кто бы что ему не кричал.

- А чавось там впереди, не видете-то, хаспадин хороший?

Я, сперва, даже не понял о чем он, но крестьянин привстал на лавке, приложив ладонь козырьком и силясь разглядеть что-то впереди. Сегодня мы, наконец, преодолели большую часть пути через горные массивы и спускались к подножью, откуда вела прямая дорога до городка Варс, в котором и располагалась интересующая нас школа.

- Кричат что ли кто? – Обеспокоено заерзал Малак. – Ханька, а ну сбегай вперед по дороге да погляди что там да как. Только быстро, одна нога здесь, другая там.

Младший из детей крестьянина, спрыгнул с телеги, опрометью бросившись вперед, лавируя между перегородившим дорогу крестьянским транспортом. Шестилетний босоногий пацан, перепрыгивал с телеги на телегу, проскакивал под брюхом у лошадей и, уклоняясь от подзатыльников взрослых, умчался в указанном направлении.

- Хороший парень растет. – Улыбнулся я.

- Толковый и сообразительный. – Покивал крестьянин. – Часто с дружками своими на чужие огороды лазили, да яблоки со сладкой малиной рвали. Остальных за это розгами стегали, а мой так ни разу и не попался. Сообразительный и шустрый.

Между тем, впереди стали все отчетливее раздаваться недовольные крики. Шедшие впереди крестьяне, остановились, вытягивая шеи и спрашивая у соседей, не видели ли они чего. Длинная цепочка людей и телег, растянувшаяся по не широкой горной тропе, заволновалась, человеческая масса качнулась, отдельные личности едва не сорвались с тропы. Всем было интересно, что происходит впереди.

- Батя, батя! – Пацан запрыгнул на телегу, нагло усевшись между нами.

- Ну, говори уже, шельмец! – Легонько хлопнул сына по шеи Малак.

- Впереди люди барона. Дорожку перекрыли, телеги досматривают, контрабанду, значит, изымают, плату за проезд требуют. Бают дорога эта его светлости барону, стало быть, принадлежит.

- Что барону? Вот шельма! – Ругнулся мужик.

- У вас на острове горные дороги аристократам принадлежат? – Спросил Дон.

Американец ехал сзади на другой телеге, но из-за затора и остановки подошел к нам, как всегда с головой окунувшись в чужой разговор.

- Нет, хосподин Дон, наши дороги как и тракты, свободны и пошлину за их использование взимать не положено. Да и какая может быть контрабанда у беженцев, мы ведь не торговцы с далеких краев. Видать, жадный барон, воспользовавшись безвластием, решил заработать лишнюю монету на проходящих через его земли людях.

- Китан, у нас нет времени торчать здесь, пока люди барона будут обыскивать крестьянские телеги. – Подошел Кар.

- Да, дальше будем двигаться своим ходом. – Кивнул я.

- Стало быть уходите, хоспода хорошие? – Погрустнел крестьянин. – Жаль, конечно, но…

Впереди раздался крик и сидевший на козлах мужик с передней телеги, охнув, свалился под лавку. Рядом возникли, гогоча, два субъекта в кольчугах, подпоясанные клинками. Судя по вышитым на плащах гербах, служили они в дружине местного барона и были теми самым собирателями дани, перекрывшими дорогу.

- Вещички к досмотру, падаль. Ты еще потявкай мне лишнее, в навозе жил в навозе и сдохнешь. – Возвышался над крестьянином детина.

Из-за передних телег вышли еще с десяток стражников. Они медленно продвигались от одной телеги к другой, досматривая содержимое и «на глазок» назначая цену за провоз «товара». На все вопросы и требования крестьян, солдаты только пожимали плечами, предлагая развернуться и двигать в обратном направлении, так как это земли барона и он в праве устанавливать любую цену за проход по его дорогам. Один из стражников, пузан с пышными усами, подошел к нашей телеге, без спроса сорвав с нее тент и с видом собственника, принялся копаться в вещах.

- Ручки не жжет? – Едва сдерживая ярость от такой наглости, проронил я.

- Чагооо? – Вылупился на меня он.

- Говорю, руки от чужой собственности убери, почтенный.

- Ты совсем головой