Голова дракона - Мануил Григорьевич Семёнов

чисто профессиональных обязанностях: орудуя скребком и лопатой, счищала снег с тротуара, связанной из березовых веток жесткой метлой мела проезжую часть, в большой железный совок собирала клочки бумаги, пустые коробки из-под сигарет и папирос, какие-то банки, склянки и прочую ерунду. Весь этот мусор в течение дня приносили во двор жильцы и случайные прохожие, а заботливая дворничиха за каких-нибудь два часа убирала его. И, проходя ранним утром по чистому, прибранному двору, жильцы дивились происшедшим волшебным переменам, каждый раз легкомысленно забывая, что волшебником в их ЖЭКе работает тетя Даша.

Так продолжалось изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. И вот сегодня праздник. Сегодня тетя Даша вышла во двор ни свет ни заря, уже успела сколоть с тротуара по-весеннему подтаявший ледок, побросать под деревья с проезжей части снег, пройтись повсюду с метлой! А сейчас, забравшись на металлический контейнер, она утрамбовывала в нем мусор. Тетя Даша слышала, что в старину виноделы так мяли в чанах виноград. Ну, а сейчас под ее ногами в резиновых сапогах были не гроздья шабли или изабеллы, а домашние отбросы. Но все равно она ходила по ним, приплясывая и напевая потихоньку какую-то песенку. Изредка тетя Даша ловко спускалась из контейнера, опрокидывала в него тяжелый бак и снова принималась за трамбовку. Скоро появится во дворе мусоровоз, подхватит краном контейнер и увезет прочь. А во дворе не останется ни соринки.

И вдруг тетя Даша услышала шаги. Не оборачиваясь, она сразу же узнала: идет Вася. Да и оборачиваться не требовалось, только у Василия была такая уверенная, твердая и вместе с тем легкая походка. Ни дать ни взять балерун, хотя не слышно было, чтобы артисты балета, сойдя с театральных подмостков, шли затем управлять Госстрахом. А Вася был хотя и молодым, но именно управляющим в районной госстраховой конторе.

И вообще он был парнем примечательным во всех отношениях. Согласно преданию, когда Иммануил Кант шел в университет читать свою первую утреннюю лекцию, то весь город проверял по нему часы. Василий, конечно, не отличался такой точностью и аккуратностью, но все равно весь дом проверял свои поступки по нему.

Если Вася выходил из дома с перекинутым через плечо плащом, значит, надо было ждать дождя: по утрам он никогда не покидал квартиры, не облазив с помощью своего транзисторного приемника весь мировой эфир и не разузнав прогноз погоды во всех подробностях. Когда Василий с рюкзаком-тележкой направлялся к «Овощам», то это служило верным признаком, что вчера туда завезли партию свежей картошки. Он покупал несколько банок импортных овощных консервов, и все их покупали, будучи уверенными, что лучшего дегустатора, чем Вася, им не найти. Василий часто появлялся во дворе, вступал в разговор с другими парнями, но никогда не сквернословил, не затевал пустых ссор, как другие. Иногда он и выпивал с ними, но, выпив, не швырял, как принято в подобных компаниях, бутылку в кусты, а уносил домой. И потом, сдав ее в магазине, приобретал на вырученные деньги пачку сигарет или сырок «Дружба» на завтрак.

Всему двору, в том числе и тете Даше, была известна Васина добропорядочность и основательность, его прекрасному характеру и отменному поведению завидовали и подражали. Только в одном вопросе Вася не мог служить примером, а именно — в семейном. Несмотря на зрелый для молодого человека возраст, он не был женат, хотя многие его сверстники уже не выходили, а выезжали во двор с колясками, в которых гугукали и набирались сил их собственные сыновья или дочери. Василий упорно не желал жениться, каждый раз, подобно ужу, выскальзывавшему из веревочной петли, ловко ускользал от уз Гименея. Но теперь, кажется, наметились перемены и по этой линии.

Недавно въехала в освободившуюся квартиру шестого подъезда рано овдовевшая, еще молодая генеральша. По страховым делам Вася несколько раз бывал у нее и теперь, по свидетельству его дворовых дружков, прикадривался. Впрочем, это слово произносилось только лишь в отсутствии Васи. Так как, во-первых, он не переносил жаргонных словечек, а во-вторых, судя по всему, имел в отношении генеральши серьезные намерения.

Тетя Даша все-таки обернулась и увидела, что одетый по-праздничному Вася держит в руках большой бумажный пакет. «Куда он с цветами в такую рань?» — подумала тетя Даша. Но тут же догадалась: в шестой подъезд! И внезапно, неизвестно даже почему, нахлынуло на нее странное состояние: ей мучительно захотелось получить цветы. Ну один, ну хотя бы несколько цветущих стебельков! Взять их трепещущими от радостного волнения пальцами, опустить в вазу с только что налитой, пузырящейся водой и, нагнувшись, ощутить, как поднимается от цветов облако сладкого, дурманящего аромата… Почему взбрела ей в голову такая дикость? И зачем он ей нужен, этот букет? Может быть, она так зафантазировалась из-за нынешнего праздника?

А Василий тем временем подходил все ближе и ближе, бросая тревожные и в то же время нежные взгляды на бумажный пакет. Наконец, Вася поравнялся с тетей Дашей и сказал:

— Доброе утро, Дарья Федоровна!

— И тебе утра доброго желаю, Василий, — ответила она.

Вася остановился, освободил цветы от пакета, и они пышным веером запламенели на белом фоне снежного сугроба. «Наверное, еще вчера купил в «Польской гвоздике», — подумала тетя Даша. А Вася глянул на нее, на цветы и почему-то засмущался, порозовел даже. Потом скатал пакет в аккуратный бумажный шарик и осторожно положил его в контейнер к ногам тети Даши. А сам танцующей, почти гордеевской, почти лиеповской походкой направился к шестому подъезду. Алый костерок пламенел в Васиных руках и удалялся все дальше, а оставленный им комок смятой бумаги лежал у ног тети Даши. И она то глядела вслед Васе, то опускала голову…

Подойдя к подъезду, Вася долго шаркал ногами, хотя кругом не было ни соринки и заботливо прибранный двор сверкал первозданной праздничной свежестью и чистотой.

БЫЛЬ ИЛИ НЕБЫЛЬ?

Среди проблем, волнующих современного человека, есть и такая: быль или небыль? Не станем утверждать, что она столь же трагична, как и возникшая некогда перед принцем одного из скандинавских государств дилемма — быть или не быть? Нет в ней и той пронзительной остроты, которая содержится, например, в вопросе о том, нажать ли на всесветном антарктическом холодильнике на кнопку «оттаивание» или оставить этот холодильный агрегат в неприкосновенности, на радость пингвинам и администрации телевизионного «Клуба кинопутешествий»? И все-таки упомянутая проблема привлекает всеобщий интерес, полна острых противоречий, она живо трепещет. Думается, что тут читателю надобно прояснить, о чем, собственно говоря, идет речь. А она