Ну здравствуй… Папа - Константин Владимирович Ежов

— Чей у него дар⁈ — резко потребовал я ответа от женщины, указывая на лежащего на земле парня рукой.

Мой голос прозвучал резко и властно, не терпя возражений. Взгляд, устремленный на Императрицу, был полон решимости и требовательности.

— Да как ты смеешь на меня кричать? — вместо ответа возмутилась она, ее лицо исказилось от гнева.

В ее глазах вспыхнули искры ярости, щеки покраснели, а губы презрительно скривились. Она сделала шаг назад, словно опасаясь моего гнева, но тут же гордо выпрямилась, демонстрируя свое высокое положение.

— Не зазнавайся, — отрезал, не сводя с нее взгляда. Мой тон стал еще более холодным и угрожающим. — Мне ведь не трудно вернуться и сменить императорский род, а не как тогда, сохранить его.

В моих словах звучала недвусмысленная угроза, напоминание о моей силе и возможностях. Там мог с легкостью изменить ход истории, как уже делал это однажды. Да всё мог в том мире совершить, не даром он лучший для меня из миров.

— И не тяни, от твоего ответа сильно зависит, выживет наш сын или нет! — резко и в ультимативной форме высказал ей, не желая больше тратить время на пустые разговоры.

Судьба парня, а значит, и будущее империи, её империи висели на волоске. Нет, понятное дело, что она всё ещё могла найти себе мужа по политическим соображениям, государственная важность иногда диктует странные поступки, и завести ещё одного ребёнка, да и не одного даже, но пока…. В воздухе повисло напряженное молчание, прерываемое лишь тихим шелестом листьев и отдаленным шумом города. Взгляды наши скрестились в напряженном противостоянии, словно два клинка, готовых сойтись в смертельной схватке.

— Он на самом деле твой сын⁈ — изумилась Джина, ее глаза округлились от удивления, а тонкие брови взлетели вверх, словно крылья испуганной бабочки.

Она прикрыла рот ладонью, словно пытаясь сдержать вырвавшийся возглас, и уставилась на меня с нескрываемым любопытством. В ее взгляде читался не только шок, но и легкое недоверие.

— Подожди, потом, — отмахнулся я от ее вопроса, жестом прерывая поток возможных расспросов.

Сейчас было не время для объяснений. Все мое внимание было сосредоточено на парне, лежащем без сознания. Каждая секунда могла стать решающей.

— Похоже, что твой, но не такой сильный, — наконец, после долгого молчания, задумчиво произнесла Света, ее голос звучал тихо и печально.

Она опустилась на колени рядом с сыном и нежно провела рукой по его лбу, словно пытаясь унять жар. В ее глазах читалась глубокая тревога и материнская любовь. Она внимательно изучала его лицо, пытаясь разглядеть в нем что-то знакомое, что-то, что связывало бы его со мной.

— Ярослава, мост с сёстрами, а сама ложись на него, — отдал следующее распоряжение, при этом мой голос звучал твердо и властно, не терпящим возражений тоном.

Если мой, то другого выхода не было. Нужно было действовать быстро и решительно.

— Ты что творишь… — начала было возмущаться Императрица из другого мира, и ее голос при этом дрожал от возмущения и непонимания.

Она резко повернулась ко мне, ее лицо исказилось от гнева. В ее глазах вспыхнули искры ярости. Даже встала и сделала шаг вперед, словно собираясь броситься на меня, но тут же остановилась, увидев мой суровый взгляд.

— Заткнись, раз не понимаешь ситуации, — резко перебил я ее, не желая выслушивать ее протесты.

Мой голос звучал холодно и отстраненно.

— Вы больше не в своем мире, лучшем из миров для меня, а если он действительно перенял мой дар, то, если не принять радикальные меры, он просто не выживет, — пояснил ей, стараясь говорить, как можно спокойнее, но в моем голосе все равно чувствовалась сталь.

Ведь хорошо понимал, что мои слова звучат жестоко и непонятно для нее, но сейчас речь шла о жизни и смерти, и потому не мог позволить эмоциям взять верх. В это время Ярослава, начала быстро и ловко скидывать с себя одежду. Стандартняе, надо сказать действия в экстренных ситуациях, только раньше случавшихся исключительно со мной. Ее движения были отточены и грациозны, словно движения опытной танцовщицы. При этом она умудрялась аккуратно срезать одежду и с моего сына, стараясь не причинить ему боли и не потревожить его хрупкое состояние.

Сам же в этот момент, благодаря связи через Свет, оказался сразу в нескольких местах Земли. Мое сознание разделилось на несколько частей, каждая из которых находилась в определенной точке пространства. Видел и чувствовал все, что происходило вокруг, словно находился в каждом из этих мест одновременно. Да, общение через Свет — штука радикальная, но в данной ситуации это был единственный способ действовать быстро и эффективно.

— Как понимаете, мы сегодня не с бухты-барахты собрались, — начал свою речь, условно говоря.

Мое лицо, обычно скрытое за полумаской этакого раздолбая, сейчас было серьезным и сосредоточенным. В воздухе чувствовалось напряжение, словно перед грозой.

— У меня неожиданно объявился сын. Из того, тренировочного мира, который непонятно как своей безмерной там силой возродил, — продолжил наше общение.

Воспоминания об этом мире, идеализированном и совершенном, вспыхнули в моей памяти, словно яркая вспышка.

— Так вот, сила у него похоже моего же типа. Сначала даже не мог понять, что такого похожего и где это видел. Конечно, свои проблемы сложно узнать, зная точно, что таких в мире больше нет. Но тем не менее, это уже свершившийся факт. Тут мы недавно захватили сильного тенгу, а в одном из вариантов будущего моих потомков снабдили бронёй из чего-то подобного, и она была куда как эффективнее, чем у меня. Нет, это не критика, уж слишком в моём случае качественные материалы использовались. Моя броня была создана из лучших материалов, доступных в нашем мире. Наверное, чрезмерно. Но не будем об этом. У него моих защитных механизмов нет, да и не нужны они были для жизни в мире, идеальном для дара его типа. В общем, надо делать что-то и срочно, и думаю, вы придумаете, что, — толкнул я речугу в доли мгновения.

После чего, условно, обвел взглядом присутствующих, ожидая их реакции. Общение через Свет сродни телепатии, объединённой с даром оракула. Это было не чтение мыслей, это предвидение каждого слова, каждого жеста, каждой эмоции. На самом деле мы не обменивались мыслями, а предсказывали всё, что кто может сказать, что особо и не отличается от пресловутой телепатии. Это было похоже на игру в шахматы, где каждый ход просчитывается