30 итальянских мыслителей, которых обязательно надо знать - Людмила Михайловна Мартьянова

Вся деятельность Салютати подчинялась желанию улучшить общество в целом. Его личная библиотека стала предшественницей публичных библиотек.

По мнению Поджо, Салютати хотел дать всем учёным возможность пользоваться необходимыми им книгами. Книги, способные научить человека чему-либо хорошему, рассуждал Салютати, «…несомненно, есть мудрость», перед которыми золото и серебро теряют свою ценность.

Как и у других гуманистов, особую роль в творчестве Салютати играла античность. Он последовательно отстаивал идеалы активной гражданской жизни в противовес аскетизму церковной морали, ратовал за философию – «учительницу жизни», доказывал главенствующую роль этики в системе гуманитарных знаний.

Не верь, Пеллегрино, что бежать от мира, избегать вида прекрасных вещей, запереться в монастыре или удалиться в скит – это путь к совершенству.

Истинная добродетель человека в этой борьбе только укрепляется, и, естественно, не может исчезнуть.

Убежав от мира, ты без сомнения, можешь упасть с неба на землю, в то время как я, оставаясь в миру, смогу подняться сердцем к «небу» и «стать угодным богу.

Благороден тот, кто по природе благорасположен к добродетели.

Человек разумный, справедливый, умный и мужественный – благороден.

Ты не знаешь, сколь сладостна любовь к родине…

Люди, которые прежде были другими, но изменились под воздействием добродетели и порядочности достойны в высшей степени восхищения.

Плебеи и рабы могут быть благородными и добродетельными не меньше, чем патриции и государи.

Леонардо Бруни

(1370 или 1374–1444)

Леонардо Бруни Аретино, один из крупнейших итальянских гуманистов первой половины XV века, гражданин и глашатай Флоренции, одним из первых поставил вопрос о высшей цели человеческой жизни и основании морали как достижении счастья и ответил на него, исходя из философов-антиков.

Изучал право и риторику во Флоренции (с конца 1380х годов). В 1405–1410 и 1411–1415 годах – секретарь римской курии, в 1410 и с 1427 года – канцлер Флорентийской республики.

Автор «Истории флорентийского народа в 12 книгах» (1429–1444) – первого крупного произведения гуманистической историографии, «Восхваления города Флоренции» и «О флорентийском государстве». Также Бруни – автор этических и педагогических трактатов, филологического трактата «О правильном переводе», жизнеописаний Данте и Петрарки, поэтических и драматических сочинений, писем, переводов сочинений Платона, Аристотеля, Плутарха, Ксенофонта и других. Был убеждённым сторонником республиканского строя, основанного на свободе, равенстве и справедливости.

Много внимания уделял проблемам этики. Он развивал тезис Аристотеля, что человек – существо социальное, раскрывающее свои моральные качества в общении с другими людьми. Нравственный идеал Бруни видел не в аскетизме и религиозном созерцании, а в активной жизни человека в обществе, в патриотизме и подчинении личных интересов принципу «общего блага». Основа мировоззрения учёного – вера в безграничные творческие возможности человека и его извечное стремление к добру. Бруни также проповедовал идею всестороннего развития личности и осуждал аскетизм.

Наслаждаясь светскими писателями, кто не возьмёт книг Туллия Цицерона, какого мужа, о, бессмертный бог! Каким красноречием он обладает! Какой красотой! Сколь совершенен в языке! Сколь беспримерен в различных похвалах!

Как-то так у них получается, что в чужих делах совесть у них даже слишком чуткая и щепетильная, а когда дело доходит до их личных интересов, она у них делается гибкой и грубеет.

Пусть страх сопровождает тебя в опасности, но пусть он остаётся в такой степени, чтобы, когда необходимо было его превозмочь, разум побеждал бы и преодолевал бы этот страх.

Добродетели должны взращиваться людьми, потому что порождают многие наслаждения, а с другой стороны, сознание прегрешений и злодейских поступков нас тревожит и беспокоит, и суетные страсти, которыми заполнена вся жизнь глупцов, раздражают душу и никогда не позволяют быть спокойными.

Для получения знаний в языке важны как правила, так в гораздо большей степени наши собственные усердие и забота. О правилах едва ли нужно что-то говорить. Кто не знает, что для того, чтобы познать части речи и их строение, а также и более мелкие детали и словно бы первоосновы языка, ум должен быть воспитан и обучен трудом наставника? В детстве мы усваиваем эти вещи словно во сне; позже, в более зрелом возрасте, не знаю, каким образом, снова это же самое имеем на устах и как бы пережевываем, чтобы только теперь выжать их сок и почувствовать истинный вкус. Есть другой вид правил, более строгий и полезный скорее юношам, чем детям; это правила грамматиков, которые, долго и усердно изучая отдельные детали, создали науку о языке. Из них можно назвать Сервия Гонората и Присциана из Кесарии.

Чтение произведений без нужной разборчивости накладывает свои пороки на читающего и заражает его ум, подобно недугам. Ведь чтение – это словно духовная пища, которая поит и кормит ум. Поэтому, как тот, кто, заботясь о желудке, поглощает не всякую пищу, так и тот, кто хочет сохранить здоровой душу, не позволит себе любое чтение. Итак, первая наша задача – позаботиться о том, чтобы читать только лучшее и достойное одобрения. Вторая же задача заключается в том, чтобы это лучшее и достойное одобрения усваивать путём серьёзного размышления. Читающий пусть смотрит, что на какое место поставлено, что означают отдельные части и каков их смысл; пусть он исследует не только главное, но и второстепенное, зная из школы, какие существуют части речи и что представляет каждая.

Под образованием же я понимаю не то обычное и бессистемное, которое получают занимающиеся теологией, а настоящее и свободное, соединяющее умение владеть языком с фактическим знанием; такое образование получили Лактанций Фирмиан, Аврелий Августин, Иероним – поистине великие теологи и мужи, преуспевшие в языке. Тем же, кто нынче занимается теологией, должно быть стыдно за то, сколь мало они владеют языком.

Знание прошлого даёт благоразумные советы, исход подобных начинаний в прошлом побуждает нас в зависимости от обстоятельств к действию или отклоняет от него. Кроме того, откуда, как не из истории, удобнее всего брать многочисленные примеры, которыми часто следует украшать сказанное нами? В этой области знания есть поистине выдающиеся, превосходные и исполненные блеска и красоты писатели, которых ценно читать и ради литературной пользы: я говорю о Ливии, Саллюстии, Таците, Курции и прежде всего о Цезаре, излагающем свои деяния в «Комментариях» с большой лёгкостью и изяществом.

Некоторые отрицают, что поэтов следует читать, говоря по правде, как род божественной литературы. Однако так считают обычно только те, кто сами не обучены никакой более изящной науке и