Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

— Нам постоянно казённые зелья выдают, — вставил парень, мотнув головой, чтобы убрать с глаз чёлку. — Меня, кстати, Егором зовут. Как вы так ловко убили это существо?

— Да оно мой телефон сожрало, когда внук позвонил. Вот меня ярость и накрыла… — усмехнулся я и чуть не скривился из-за боли, опять прострелившей спину.

— А что это вообще такое было? Вы когда-нибудь встречали нечто подобное? — спросила Евгения, нахмурив брови.

— Нет, — честно ответил я. — Тварь походила на помесь беса, гипнотизёра и вампира.

— Вампира? — навострил уши Егор.

— Ага. Она боялась дневного света и оказалась разумной. Однако на телефон всё же бросилась, будто в ней взыграли инстинкты.

— А что же сам Павлов? Его разум был внутри тела? — вроде бы без особого интереса спросил парень, но глаза его так и впились в меня.

Если сейчас сказать, что разум аристократа ещё присутствовал в теле, — это практически признаться в убийстве дворянина, пусть и при весьма благоприятствующих этому обстоятельствах.

— Помер он, как пить дать помер. Тварь сожрала его разум или иным способом убила, — ответил я, подставив лицо выглянувшему из-за туч солнышку.

— Ясно, — улыбнулся Егор, но очень неискренне.

Видать, он ещё тот карьерист, готовый идти по головам коллег, сдавать их и подсиживать. Думаю, у него на многих есть какой-нибудь компромат. Вот и на меня он хотел получить рычаг давления.

— Игнатий Николаевич, спасибо, что спасли меня от воздействия этой твари, — проговорила Рыжая. — И вы большой молодец, что догнали-таки Владислава Павлова.

— Хм, я, кажется, впервые в своей жизни гнался за Славой, — выдал я каламбур и заметил подкативший к фабрике чёрный внедорожник с затемнёнными стёклами.

Из него поспешно выбрался капитан Юров. Он сразу направился к нам, сверкая колючими глазами. На его костистой физиономии с жёсткой щетиной, тронутой сединой, застыла маска раздражения.

На меня он посмотрел так, словно я вызывал у него изжогу.

Юров поздоровался со всеми небрежным кивком и потребовал отчёта как старший по званию. Евгения обо всём ему рассказала. А тот сморщился, словно сожрал ведро лимонов.

— Вы что, не могли взять живьём такой ценный экземпляр? — процедил он. — Как мы теперь выясним, что это за тварь и где Павлов подцепил её?

— Георгий Францевич, — возмущённо засопела Котова, сверкая глазками, — это существо было чрезвычайно опасным! Хорошо, что Зверев сумел убить его, прежде чем оно натворило ещё больших бед!

— Евгения, тебя это не касается, ты всего лишь первый день в поле и даже не являешься магом, — нахмурился Юров, бросив на рыжую почти миролюбивый взгляд.

О! Кажется, он неровно дышит к этой красотке!

— Вы вините меня в том, что я не преподнёс вам живого монстра на блюдечке с голубой каёмочкой? В подарочной упаковке, с бантиком и печёным яблоком в жопе? — сощурил я глаза и, несмотря на боль, встал на ноги, чтобы снизу вверх не смотреть на этого козла.

— Повторяю, монстр был опасен, — добавила Евгения, сложив руки на груди, скрытой блузкой.

— Мне так не кажется, — пренебрежительно скривился капитан. — Будь на месте Зверева… кхем… нормальный сотрудник тринадцатого отдела, всё было бы иначе.

Он всем своим видом показывал, что одной левой уложил бы монстра, а если бы подключил правую, то тварь бы уже в письменном виде в трёх экземплярах изложила, кто она такая, откуда явилась и как поработила Павлова.

— Авось вы встретитесь с подобным чудовищем лицом к лицу, — холодно улыбнулся я Юрову. — И вот вам совет, притворитесь мёртвым, иначе вы им и станете.

— Обойдусь без ваших советов, Зверев! — оскалился он. — Не вам мне их давать. Я на своём веку одолел столько монстров, что вам и не снилось. Только я не имею права говорить о них. Но вы со своими жалкими походами в Лабиринт точно даже рядом не стояли с моими достижениями!

— О-о-о, мне однажды то же самое говорил один мужчина. Его лицо, знаете ли, было таким красным, высокомерным, с глазами полными фантазий и с налётом дебилизма. Вы на него сейчас весьма похожи, — не полез я за словом в карман, заметив, как вытянулось лицо Егора, опасливо покосившегося на раскрасневшегося Юрова.

Наверняка никто в отделе не смел с ним так разговаривать. Скорее всего, сотрудники безропотно сносили все его придирки.

— Зверев, я добьюсь того, что вы побьёте все рекорды отдела по скорости увольнения, — прошипел капитан, раздувая крылья носа.

— Фигушки, — подмигнул я ему, окончательно выведя его из себя.

В нём уже столько накопилось злости на бедного дедушку, что он попытался схватить меня за грудки. Но я провёл с ним самый короткий в мире сеанс акупунктуры, правда без игл. За неимением оных пришлось воткнуть кулак ему в солнечное сплетение. Да, получилось несильно, однако весьма точно. Даже удалось сбить дыхание капитану.

Он согнулся, захрипел и выпустил изо рта струйку слюны. Та чуть не угодила на обувь ахнувшей Евгении, отступившей назад. Из-за этого она почти врезалась в Егора, чьи губы на миг исказила злорадная улыбочка.

Впрочем, уже через миг он повернул голову на шум внедорожника и минивэна. Те, промчавшись по лужам, остановились возле нас.

Дверь внедорожника открылась и с переднего пассажирского места выбрался полковник. Хмурый, взъерошенный и с тёмными мешками под глазами.

— Юров, ты подавился⁈ — рыкнул он, глядя на капитана.

— Этот… этот… — трясущейся от гнева рукой указал на меня выпрямившийся Юров. — Он подло ударил меня! Его нужно немедленно вышвырнуть из отдела! Сейчас же! Я знаю наш устав! За такое точно полагается пинок под зад!

— Вы правда ударили капитана, Зверев? — сощурил глаза полковник.

Котова тихонько вздохнула и печально посмотрела на меня большими озёрами глаз, словно уже потеряла напарника.

Только выпрыгивающие из минивэна люди со странным оборудованием не смотрели на меня.

Глава 6

Солнце уже окончательно выбралось из-за туч, а те спешно уплывали за горизонт. И день вроде бы стал светлее и приятнее. Даже здание фабрики уже не казалось декорацией к фильму ужасов. Только Евгения и Барсов выглядели весьма хмуро.

— Да-да, он меня ударил! — прохрипел Юров, душимый злобой.

У него аж красные пятна