Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

В общем, по итогу пяти лет меня ждало именно оно. Место в нашем крошечном сельском отделе милиции. И это тоже было тем вопросом, что боялась поднимать с Литвиным…

– Машка! Прости меня, вот тетрадка.

Запыхавшаяся, растрепанная и возбужденная Алена возникла передо мной внезапно. Она была такая странная, испуганная. Не удержавшись, я спросила:

– У тебя все хорошо?

– Я развод проспала и опоздала!

Она сказала это шепотом, но очень громким. На нас обернулось сразу же несколько курсантов. Мои глаза тоже расширились, а ладони тут же вспотели. Опоздать на развод было самым страшным. Ну, если не самым, то в десятку смертельных косяков входило точно.

– И как?!

Я схватила ее за руку и потащила. Мне показалось, что все на нее пялятся и словно насквозь видят, что она сделала. Алена тоже оглядывалась и девушку ощутимо трясло. Она пропищала:

– Я не знаю! Никто пока не заметил из начальства.

Мы стояли и пялились друг на друга, словно она сказала о том, что нарезались мухоморов без последствий. Я даже переспросил:

– В смысле, и даже нарядов не дали?

– Нет! Машка, мне так страшно, а если узнают, а если меня отчислят?

Признаться, я Алену такой еще не видела. Словно страх отчисления был сейчас самым важным, что ее в жизни интересовало. Хотя сомневаюсь, что была далека от истины. Но тем не менее…

Я стояла по ту же сторону, только совсем в другом положении. У нее была паника, а я вещи собирала. Ну и как бы мне реально сказали, что все. Мое обучение закончилось.

Тем не менее в этом институте никогда не знаешь, откуда выстрелит. Пока мы с Аленой стояли и пялились друг на друга, к нам неожиданно подошла Вика Волобуева. Глянув на Аленку, она сказала:

– Пошли, тебя начальство завет.

Та вся побледнела, покраснела, а потом ее глаза наполнились слезами. Она всхлипнула и как запричитает:

– Меня отчислят!

Вика остановилась как вкопанная, посмотрела на рыдающую Алену, потом на озадаченную меня и спросила:

– За что тебя отчислять, Иванова? Там из второй группы Танька в наряде в обморок грохнулась, тебя Николяша зовет, чтобы быстрей бежала меняла. Ты нормальная вообще?

– Так это не из-за того, что я опоздала на развод?

Алена ляпнула это, а я подумала, что о таких вещах не стоило бы говорить вслух. Тем более при Волобуевой. Но та лишь удивилась, взяла Алену под локоток и потащила ее в сторону корпуса, подальше от толпы. Я же поплелась следом, слыша:

– Ну опоздала, ну и что? Я вон зимой каждый второй развод пропускала. Вон, сидела в корпусе, чтобы не мерзнуть. Если ты до сих пор тут, то тебя не спалили. Лицо кирпичом и пошла к Николяше. Хотя он бы на моем месте сказал то же самое. Зачетный у нас лейтенант. Повезло, считай.

Слушать такое от Волобуевой было странно. Тем не менее речь сейчас шла далеко не обо мне. А Алена готова была рассыпаться в благодарностях. Она сбивчиво рассказала Вике о том, что же случилось, заодно посвятив в подробности и меня.

Я бы сказала, что ей бесконечно повезло. Так выкрутиться, это уметь надо, а уж в понедельник… Вообще, у нас разводы были каждый день, но обычные, перед занятиями просто построиться, довести информацию и все такое.

Каждый понедельник же собирался весь институт. Даже преподаватели и сотрудники отделов. Они кучкой толпились справа, строясь в две коробки: мужскую и женскую. Ходили они лишь бы в ногу, а вот нас дрючили частенько.

Такая практика была введена с прошлого года. Нам, так сказать, повезло. Начальник института вообще очень активно примерно с нашего поступления насаждал новые правила в институт.

Мы дошли до курса. Я же не собиралась туда идти! Хотела повторить уголовку, переписаться с Максимом, узнать, что он сегодня планирует и что купить в магазине для ужина, если будем дома.

А в итоге стала свидетельницей разговора с Николяшей. Вика предложила ему все честно рассказать. Что Алена и сделала. Да вроде там сложно было что-то утаить, она рыдала в три ручья.

Лейтенант лишь отмахнулся и сказал, что не пойман – не вор, при этом хитро глядя на Волобуеву. Та лишь пожала плечами. Алена убежала в наряд, а мы с неожиданной попутчицей отправились на пару.

Как только вышли из корпуса, я тихо сказала ей:

– Спасибо.

Та подала плечами, ежась от осеннего промозглого ветра, и просто ответила:

– Да не за что. Я ж знатная залетчица. И кроме того… – Она повнимательнее посмотрела на меня. – Карму отрабатывать надо.

Глава 12. Андрей Изворотов

Я когда-то думал, что мой отец – это худшее, что могло случиться со мной. В плане учебы. Там вообще много планов было, но именно учеба и его отношение ко мне как к курсанту на паре добило меня.

Прошел год и вот теперь я смотрю на сморщенную женщину, что сидит слева от меня за партой преподавателя и с умным видом говорит мне, что я неправильно все перечислил. Забыл одну из статей уголовного кодекса, по которой ответственность наступает с четырнадцати лет.

– Уважаемый курсант, мы забыли в середине еще одну статью. Надеюсь, вы сейчас исправите свою ошибку, иначе я буду вынуждена поставить вам неудовлетворительно и ждать на отработку.

Карга старая. Там сколько статей, двадцать? Я назвал все! Специально пальцы загибал, когда говорил. Хотелось грязно выругаться. Она же невозмутимо поправила очки на крючковатом носе, а потом прокашлялась.

– У вас три попытки, уважаемый.

Это ей что, аттракцион, что ли? Я угадаю это слово за три попытки? Телевизионное шоу, чтоб его. Стиснул зубы. Прикинул в уме, что ей от меня нужно, и начал называть.

Группа молчала. Прошли те времена, когда на паре можно было перевернуть тетрадку на первой парте и прочитать что-то втихаря. Уж точно не здесь. Прошло три месяца от начала сентября, но…

– Статья двадцать Уголовного кодекса Российской Федерации…

Без Российской Федерации – это сразу два. У нее особый пунктик на полное название кодекса. Зубрить его надо наизусть, как кучу другой ненужной ерунды.

Я еще раз перечислил все статьи, на этот раз еще с описанием названий. Вот тут мог ошибиться, так как наизусть все статьи учить – это уже из разряда миссия невыполнима.

Старая