Шагомер - Антон Александрович Шагин

снег идёт и летит

ярким светом из тьмы.

Под гуденье машин

мой мотор барахлит.

С появлением льдин,

ветер кровь леденит.

Я вошёл волком в бар

и за стойку присел.

Легкий плыл перегар

между кресел и тел.

Никуда не влезай —

был внутри голос мне.

Заказал только чай

и довольно, вполне.

27.11.2023.Шаг

«Шоколад был горький…»

Шоколад был горький,

а Максим был Пешков.

Ехал в русской тройке

драматург неспешно.

С Мхатовской актёркой

ладил шуры-муры.

Освещал гримёрку

свет литературы.

Друг дядя Гиляй

брал на дно Хитровки.

Видел жизни край:

горе, смерть от водки.

И писал в блокнот,

делал в нём заметки.

Видел наперёд,

дар имея редкий.

Отдыхал в Крыму,

басом пел Шаляпин.

Вторили ему —

как же ты масштабен.

Ты теперь не Пешков,

будь Максимом Горьким.

Классиком успешным —

Всесоюзной стройки.

17.11.2022.

«Собачники гуляют…»

Собачники гуляют

и вечером, и утром.

Собачники грызутся

между собой попутно.

В словесном поединке

владельцев речь крепка.

И лают злобно псинки,

срываясь с поводка.

В собачьей перепалке

стоит истошный вой,

как будто бы хабалки

на рынке в выходной.

Собачатся отчаянно,

питомцы и собачники.

Безумные хозяева —

сошлись в своей горячности.

В открытое окошко

смотрю во двор за ними.

Поглаживая кошку

кричу: «Не будьте злыми!»

24.05.2023.

«Рассвет влюблён в оконное стекло…»

Рассвет влюблён в оконное стекло,

ниспослан новый день и мне в награду.

Под музыку Ванге’лиса светло,

кружи́тся карусель снегов по саду.

Скрипит перо не зная языка,

должно быть где-то я перестарался,

когда писал и думал – на века,

но в тот же миг внезапно пробуждался.

Старик февраль вылавливал форель,

встречая деву оттепель, смущался.

И снова затевалась канитель,

фонарь в безбожном холоде качался.

17.02.2023.

«Пью сырую воду из-под крана…»

Пью сырую воду из-под крана,

не пишу стихов высоким штилем.

Был дружок, от синьки умер рано,

всем двором его похоронили.

Только мама в горе безутешна:

над могилой сына слёзы лила.

А зима в тот год была бесснежной —

холм земли ничуть не обелила.

В небе бился под луной хрусталик,

фонарей под утро свет погас.

С фотки улыбался одноклассник,

всматриваясь пристальнее в нас.

14.12.2022.

«Это облако пьянства над прежним двором…»

Это облако пьянства над прежним двором

проливалось слезами детей.

Я смотрю в окна прошлого, старенький дом —

снова полон незваных гостей.

Осовело глядят вдаль телячьи глаза,

в мутном вареве скрылась луна.

Тихо падает детская в омут слеза

и уже не до сна, не до сна.

Мне, как будто не выйти из дома назад,

бабка с дедом сидят за столом.

Облетевшей листвой спит заброшенный сад,

ночь в сияньи плывет голубом.

3.12.2023.

«Восьмимесячным взял меня дед…»

Восьмимесячным взял меня дед

и отправились мы в Брянский край.

А в плацкартном вагоне сосед

в подстаканнике пьёт крепкий чай.

Ест руками варёную курицу,

на газете яиц скорлупа.

Дед от летнего солнышка жмурится

на руках крепко держит меня.

Я гляжу на него восьмимесячный,

он счастливый и пиво не пьёт.

И сияет, путь держит намеченный,

тихо-тихо мне что-то поёт.

Про бескрайний простор нашей родины,

как советский солдат на войне

бил фашистов на разные стороны

и втащил этот мир на спине.

В накрахмаленной белой рубашке дед

прижимает к груди он меня,

а с перрона нам лают дворняги вслед,

в завершении долгого дня.

Я не сплю, запустил пальцы в бороду.

Улыбается дед мне в ответ

и качаемся в такт вместе с поездом,

на двоих у нас с дедом билет.

15.11.2022.

«Изумрудный тархун в стакане…»

Изумрудный тархун в стакане,

за копейки в советском детстве.

Как пятнадцать республик по грани,

я насчитывал по-соседству.

Ключ под ковриком притаился.

И вповалку хрущёвка спит —

вчера Ваня сосед женился.

Он, пока что ещё, не бандит.

Пару лет знать стране до развала.

Дед был плотником, он бы собрал,

но его очень скоро не стало,

перестройка – была сигнал.

Я вдыхаю дымок самокрутки,

струйкой тонкой курю в окно.

Сосед Ваня помешан в рассудке,

совладельцем он стал казино.

В расточительной жизни много

разных женщин, друзей, врагов.

Ослеплённой была дорога,

небеса были без облаков.

Но в попутчики лезет расплата.

Сосед Ваня молитв не просил.

Он и в Бога не верил, без мата

никогда о Нём не говорил.

Пуля вывернет речь наизнанку:

за любое словцо отвечать.

Сосед Ваня свернул самобранку,

а чего ещё стоило ждать?

Мне на плечи не сядут ангелы,

я не жду, когда глас протрубит —

в путешествии между стоянками

нестерпимо душа болит.

Непородистый и неладный я

в покаянии