Тень против света. - Сира Грин

Я стояла ещё несколько секунд, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как внутри что-то тихо, почти беззвучно треснуло. Горькое подтверждение: я вернулась домой — и дома меня никто не ждал. Кроме тишины. И чужого презрения за стеной.

Я медленно повернула ключ в замке. Щелчок прозвучал неожиданно громко в пустом коридоре.

Дверь открылась.

***

Я вошла внутрь, затащив пакет с продуктами в коридор. Он встретил меня светом и простором — высоким потолком, светлыми стенами и той особенной тишиной, которая бывает только в местах, давно покинутых людьми. Мягкая, гулкая, с едва уловимым эхом шагов. Я сняла обувь — босые ступни коснулись прохладного паркета — и прошла дальше.

Справа — ванная, маленькая, но аккуратная, с запахом сладкого мыла и влажной плитки. Чуть дальше — большая кухня, залитая дневным светом из окна во всю стену. За ней — просторная гостиная с выходом на балкон, где уже зеленели молодые листья в горшках. В самом конце коридора — спальня: меньше гостиной, но уютная. Широкая кровать с тёмно-серым покрывалом, панорамное окно от пола до потолка, встроенный шкаф, письменный стол у окна.

Сначала я полезла в шкаф — хотелось наконец сбросить больничные тряпки и надеть что-то настоящее, домашнее, понятное. Нашла шорты и лёгкий топ — чёрные, простые, но идеально сидящие. Потом взялась за холодильник. Открыла дверцу — и поморщилась: внутри царил хаос. Молоко давно скисло, овощи превратились в бесформенную массу, йогурты покрылись плесенью. Всё это я безжалостно выкинула в мусорное ведро — будто стирала следы чужой жизни, которая здесь когда-то текла без меня.

Потом заметила на мебели тонкий, почти незаметный слой пыли — сероватый, равномерный, как вуаль забвения. Пришлось устроить уборку. Сначала лёгкую — протереть поверхности, потом ещё одну — уже тщательную, с тряпкой и средством, пахнущим лимоном. Странно: этот процесс успокаивал. Руки двигались сами, тело вспоминало привычные движения, а разум — наконец-то молчал. Я разглядывала квартиру, вещи, мелочи — будто искала следы прежней себя. И кое-что действительно находила.

В письменном столе, в нижнем ящике, лежала аккуратная папка с документами. Школьный аттестат — хорошие оценки, не отличница, но вполне достойно. Диплом об окончании академии полиции… с отличием. Я замерла. Серьёзно? Что меня туда потянуло? Почему именно туда, где учат держать себя в руках, держать оружие, держать чужие жизни в прицеле?

В шкафу, запрятанная так глубоко, будто я сама пыталась скрыть её от себя, обнаружилась коробка. Внутри — медали и грамоты по тхэквондо. Пятилетней давности. Я взяла одну в руки — холодный металл, выгравированная надпись: «Первое место. Открытый чемпионат». Пальцы невольно сжались.

Я глянула на своё отражение в зеркале шкафа — тело и правда выглядело подтянутым, жилистым, готовым к движению. Шрамы и синяки исчезли без следа. Спорт я не бросала окончательно — тело помнило. Даже если разум забыл.

На столе под кучей бумаг лежал рабочий пропуск. Профессиональный тир. Для сотрудников служб, охотников и тех, кто привык иметь дело с оружием. Значит, я ещё и стреляла неплохо? Любопытная же я была особа…

И знали ли обо мне на работе? Потеряли ли? Или после недели молчания просто сняли с учёта и вычеркнули? Может, звонили, искали? Но телефон же был выключен… Интересно, должна ли я была надеяться?

Я включила зарядившийся смартфон. Экран загорелся — и надежда тут же погасла. Ни одного звонка с работы. Ни сообщения. И, как выяснилось из уведомлений, уволилась я сама — за пару дней до того, как решила шагнуть с крыши. Заявление на увольнение по собственному желанию. Подпись — моя. Дата — чёткая, уверенная. И лишь последний набранный мною контакт заставил меня на секунду замереть. Только одно имя в списке выглядело так, будто могло иметь значение.

«Бутер».

Я стояла с телефоном в руках и какое-то время просто смотрела на экран, не моргая. Пальцы замерли над кнопкой вызова, а губы сами собой растянулись в тихую, почти детскую улыбку.

Хотелось позвонить. Услышать его голос. Сказать, что меня выписали, что я вернулась домой. Пальцы уже тянулись к зелёной иконке… но так и зависли в воздухе, будто кто-то невидимый удержал запястье.

Он ведь видел мой номер. И не позвонил. Может, телефон у него тоже был разряжен. Может, сломан. Может, он вообще не записал мой контакт. А может… да какая разница. От этих «может» уже гудело в висках, как далёкий рой. Я не знала, что правильнее — набрать или забыть об этом раз и навсегда.

Что мне это даст? Услышать голос? Но мне нужны не голоса — мне нужны ответы. Свои собственные воспоминания. Хотя бы один осколок. Я положила телефон на кровать, будто он жёг пальцы. Решила: если когда-нибудь появится смелость — тогда позвоню. А пока… опять ждать. Только вот ждать чего? — язвительно спросило что-то внутри, холодное и усталое. Что он сам вспомнит обо мне? Что позвонит первым? Я уже сидела, сложив руки, в больнице, гадая, придёт он или нет. И ведь так и не пошла к нему. Так может, раз мне выпал ещё один шанс, не стоит снова прятаться? Может… если услышу его ещё хоть раз — что-то дрогнет в памяти? Хоть одна дверь приоткроется?

И пока разум не успел начать протестовать, пальцы сами нажали на вызов.

Один гудок.

Второй.

Третий.

Каждый будто опускал во мне что-то тяжёлое — как камни на дно. Трубку никто так и не взял. Запикал автоответчик — короткий, механический сигнал, и всё кончилось.

Дурость полная. С чего я вообще решила, что он ответит? Я бросила телефон на покрывало, сама рухнула рядом — лицом в подушку. Уборка закончена, квартира снова дышала — чистая, светлая, живая. А внутри меня всё сжималось, как будто кто-то медленно стягивал узел. Готовить не было сил, поэтому я заказала еду и какое-то время лежала, уставившись в облака за окном — будто они могли подсказать, как жить дальше.

***

После еды меня окончательно разморило — тёплая тяжесть разлилась по телу, как густой мёд, и я провалилась в сон так быстро, будто кто-то щёлкнул выключателем. Ни снов, ни обрывков образов —