Бывшая жена - Марика Крамор

Я сглатываю, желая отвернуться, но пальцы Ольховского больно впиваются в челюсть, заставляя не двигаться с места.

Вот теперь я ощущаю себя в западне.

Он наклоняется и втягивает воздух.

— Мне даже запах твоих волос нравится до безумия, — хрипит он чувственно. — Я ждал достаточно. Теперь это делать сложнее.

— Я не хочу! — резко и надрывно срывается с моих губ. Нервно. Сейчас горло судорогой сведет. Мне неприятно чувствовать на себе чужие руки.

— А я не спрашивал, хочешь ты или нет, — спокойное возражение звучит чудовищно. — Я спросил, как для тебя будет оптимальнее и предпочтительнее. И позволил тебе выдвинуть свои условия. Некоторые из них обещаю соблюсти. Выборочно. У нас же с тобой обоюдно.

Насмешка последних слов ломает меня. Дыхание мое дрожит. Я решительно поднимаюсь, но Ольховский вновь ловит мои плечи, заставляя сесть обратно. И снова легкий массаж, жесткое касание. Наверное, это должно помочь мне расслабиться, но… мэр прикасается пахом к моей шее, и я физически ощущаю крепкое мужское напряжение.

Боже…

— Илья Захарович, вы переходите всяческие границы!

Мне все-таки удается вырваться. И встать к нему лицом.

Я благоразумно отодвигаюсь назад, хотя любое расстояние мне кажется недостаточным. Чувство безопасности оставляет меня, охватывает липкий мандраж.

— Настя, — улыбается одними губами мэр, глаза же его становятся еще холоднее, чем раньше. — Мы с тобой только обсуждаем ситуацию. А ты уже так напрягаешься. Давай сделаем вот как. Ты присаживайся. Доешь. До конца дня обдумаешь наш разговор. А вечером за тобой приедет водитель. Что скажешь?

— Я не голодна.

Глава 12

Не совсем я еще поняла, что мне делать с сегодняшним открытием, но пока отношусь как к очередной блажи человека, не привыкшего к отказам.

Да и вообще. Что значит — подстроиться? Что значит «я тебя не спрашиваю»?

Какой мутный и противный мужик. А от его касаний аж противная дрожь по телу. Бррррр!

Поскорее бы разделаться с этим проектом. Может, передать кому-то?

Ой, да куда я уже денусь?! Благо серия репортажей скоро подойдет к концу, а там хоть трава не расти, ты посмотри на него! Каков, а!

Отчего-то думается, что он не станет слишком сильно упорствовать. Конечно, проще найти женщину, которая с готовностью согласится на странное предложение. Тем более ведь ему огласка не нужна, а это точно не ко мне.

Я уже успеваю себя успокоить и отвлечься на домашние дела, как вдруг на всю комнату раздается оглушительная трель мобильного.

Незнакомый номер.

Напряжение на несколько мгновений сковывает меня, столько непрошеных мыслей проносится в голове.

Что я как девочка, в самом деле? Дурацкая ситуация!

Не он это! Просто совпадение!

— Алло!

Не рассеивающееся молчание провисает в трубке.

Оно угнетает еще больше. Мертвая тишина аж звенит в ушах, охватывая меня невидимыми щупальцами.

— Алло-о!

В голос мой проникает раздражение, разбавленное едва ощутимой дрожью.

Ну нет. Я точно слишком впечатлительная и напридумывала себе всякого. Это же просто неполадки на линии, а я уже вижу то, чего нет!

— Анастасия Борисовна.

Сердце падает в пятки от такого морозного официального обращения. Голос мужской, сложно сказать, принадлежит он Ольховскому или кому-то другому.

— Слушаю вас, — роняю тихо.

— Водитель у подъезда. Спускайтесь.

Звонок обрывается.

Я отнимаю телефон от лица и смотрю на него как на ядовитую змею.

То есть мне даже не предоставили возможности отказаться?

Рука сама тянется к выключателю. В комнате гаснет свет.

Я мелкими шагами опасливо подхожу к окну, осторожно отодвигаю шторы, стараюсь как можно незаметнее взглянуть на дорогу.

И точно!

Черный седан у подъезда!

Да не простой. Отполирован так, что от блеска в глазах рябит.

Красивый, ухоженный. Представительный.

Отпускаю портьерную ткань и отворачиваюсь.

— Мяу.

Гляжу вниз немного испуганно. Лес улегся у меня в ногах. Гордый мой, самостоятельный. А все равно ластится. Словно чувствует, что мне поддержка нужна и одной сейчас очень тревожно.

Беру его на руки и медленно сажусь на диван. Готова побиться об заклад, что затравленно выгляжу.

Да это все бред какой-то!

Никуда я не пойду!

Через пятнадцать минут с опаской выглядываю вновь.

Машина на месте. Как стояла, так и стоит: переливается в свете уличных фонарей.

Телефон оживает, предупредительно чавкнув сердитой вибрацией.

Я тяжело сглатываю.

Незнакомый номер. Тот же самый или другой, откуда мне знать.

К телефону я не притрагиваюсь.

Даже не знаю, что сказать в ответ на такую странную, нереальную в моей действительности ситуацию.

Пропускаю звонок намеренно, не понимая, для чего пускаться в ненужные объяснения.

Автомобиль не оставил свой пост ни через пять минут, ни через десять, ни через тридцать.

Дальше я уже перестала вести наблюдение. Заниматься своими делами я, правда, тоже перестала.

Наспех приняла душ и в полном смятении легла в постель.

Обнимая кота, старалась даже не шевелиться.

Так бы и уснула, если бы не новый поздний звонок.

Подскакиваю на кровати, позабыв о прижавшемся ко мне Лесе. Недовольное громкое мурчание сопровождает резкое движение моей руки.

Номер тот же, с которого звонили первые оба раза.

Да что же это!

Со злостью принимаю вызов, готовая высказать незримому собеседнику все, что я думаю о его постыдных просьбах и условиях!

— Алло! Может, хватит атаковать мой телефон?!

— Анастасия Борисовна. Машина ожидает вас уже два часа. И не только она.

Это он?! Это Ольховский?

— Я же ясно дала понять, что меня подобные предложения не интересуют. Отзывайте водителя, человек уже устал сидеть на месте третий час.

— Очень жаль, что сегодня вы не отважились составить мне компанию и пренебрегли моим обществом. Как-то неожиданно досадно.

В его голосе звучит веселье? Да?!

— Илья Захарович. Мы скоро закончим работу над проектом, и у нас есть все шансы расстаться на дружеской ноте. Возможно, даже еще посотрудничаем в будущем. Так к чему сейчас это варварство?

— Машина ждет тебя до полуночи, — твердит собеседник, словно и не слышит меня. — Если передумаешь, я буду чрезвычайно рад. Завтра в то же время на том же месте. С наилучшими пожеланиями, Анастасия Борисовна.

Оставляя меня в полной растерянности, Ольховский — а теперь я точно уверена, что это был он, — заканчивает наш бессмысленный разговор.

Голова касается подушки.

Я закрываю глаза,