Дочка красавчика университета - Юся Сташова

На секунду Чернов остановился, а потом молча спустился с лестницы, встав рядом со мной. Так, чтобы я видела его лицо, на котором сменялись разные эмоции. От сочувствия до возмущения, но в конечном итоге, морщины сглаживались, а уголки губ поднимались в ухмылке.

— Каюсь, раньше это казалось забавным.

— Ах забавным, — продолжила я, всплескивая руками.

— Но после той вечеринки я понял, что мы перешли черту. Диана не должна была так относиться к тебе, как бы смешно нам не было.

— Поздно дошло, Чернов, — в груди разливалось неприятное ощущение старой обиды, и я терялась в моменте, думая, стоит ли вмазать Олегу прямо сейчас на глазах у Дианы или же утащить его подальше и наорать на него. Раскаивался ли он на самом деле за сказанные слова раннее?

— Прости.

Одно слово и я замерла в попытке сказать что-то Олегу.

— Что ты сказал?

— Прости, Малышева. За все. И за школу тоже, — с неуверенностью повторил Чернов, нервно почесывая затылок. Того ли Олега привезли к нам с Испании или ему там голову напекло после месяца нахождения заграницей?

Нет, это очередной его обман. Никита тоже был ласковым, радушным, готовым помочь, а потом сотворил то, что меня разбило на несколько кусков, как хрупкое стекло. Он растоптал меня, мое доверие к людям, после которого я должна была закрыться в себе и не подпускать даже Ланцева, что тоже не сразу вызвал чувство защищенности.

— Не шути так со мной, Олег.

Впервые за долгое время я произнесла вслух его имя. И видимо это произвело впечатление на парня, раз он с изумлением поднял на меня распахнутые голубые глаза.

— Лера, я не шучу.

— Пожалуйста, не… не говори мое имя. Из твоих уст это звучит также противно, как и свинья. Подходящее мне прозвище, разве не так? — на меня накатила тоска и несправедливость за его отношение ко мне. Никогда нельзя доверять внешней оболочке человека, которого видишь впервые.

Тогда два года назад я могла лишь мечтать представить возле себя красивого парня, который полюбит меня в ответ также искренне, как и я его, и ему будет наплевать на мой лишний вес, с которым я стараюсь работать. Когда Олег налетел на меня в холле, я ощутила тяжесть его тела, такого теплого, а голубизна его глаз завораживала. Казалось, это был небольшой знак свыше. Но не для любви с первого взгляда, а для того, чтобы понять, насколько мир прогнил. Чернов зазнался, считал себя самым лучшим, раз был любимым ребенком в семье и отец всячески помогал ему закрывать сессию, пока тот ездил по разным странам, позируя перед камерами.

— Не говори так, — парень помрачнел, сморщившись от этого неприятного слова. Ему самому стало гадко его даже слышать.

— Я сказала чистую правду. Ты был главным зачинщиком всего этого, а теперь стоишь передо мной весь из себя белый и пушистый, и думаешь, что я с такой легкостью прощу тебя за два года третирования? Тогда хочу тебя огорчить. Ты никогда не сможешь заслужить моего прощения, и пусть это будет жестоко с моей стороны продолжать держать на тебя сильную обиду. Олег, ты по-крупному облажался, — он наблюдал за тем, как слезы капали с моих щек, а я утирала их рукавом блузки, стараясь не задеть глаза. Если Диана увидит черные разводы под глазами, придумает новое поганое прозвище, чтобы надавить побольнее. — Я знаю, что толстая. Что не подхожу под стандарты твоего мира. Ты привык видеть худых девчонок, которые мучают себя ради того, чтобы сиять на камерах. Но я не такая. У меня едва получилось принять свой вес, свою внешность в школе. Я не хотела быть нытиком, делать из себя жертву. Я просто хотела быть как все остальные.

Истерика накатила волной, не давая мне передохнуть от нахлынувших эмоций после того, как Олег попросил прощения. Слезы мешали мне рассмотреть фигуру Чернова, а толпа возле Субботиной обратила на нас внимание, я поспешила спрятаться за кулисами, чтобы не навлечь на себя беду.

— Лера!

Голос Олега заставил меня поторопиться, хотя я ничего не видела перед собой. Спотыкалась об собственные ноги, и хромая, добралась каким-то образом до ближайшего туалета, где закрылась в кабинке. Опустившись на закрытую крышку унитаза, я уткнулась в ладони. Сквозь них прорывался крик, наполненный болью и унижением. Сердце саднило, в груди разрасталась пустота, от которой я задыхалась. Воздуха не хватало, я не могла даже сделать полный вдох. Крик утих, а истерика постепенно угасала, возвращая меня в мир жестокой реальности. Громкий звонок в коридоре разбудил шум. Студенты выходили из аудиторий и направлялись по домам, а я продолжала сидеть и думать о том, как мне быть дальше.

10глава

— Лера, ты где?

Валин голос помог мне прийти в себя и приоткрыть дверцу, чтобы показаться подруге во всей красе. Глаза наверняка распухли от бесконечных слез, а с макияжем можно было попрощаться. Как я теперь в таком виде незаметно покинуть университет? Не хочу еще одного повода для насмешек.

— Я тут…

— Боже мой! Я слышала, как вас обсуждали! — Сотникова опустилась передо мной на корточки, взяв мои руки в свои, чтобы их немного согреть. Я сидела тут час или может больше, а рядом было открытое окно, в которое залетал прохладный декабрьский ветер, от которого я поежилась, прижимая ноги друг к другу.

— И что говорят? — на самом деле мне было плевать, ведь никто не знал истинной причины моих слез. Только если Чернов не остался там, чтобы всем все растрепать. Диана любит ходить и собирать грязные слухи.

— Ну видели тебя заплаканной, а Олег стоял истуканом посреди сцены. В общем, непонятно. Он вообще выскочил из актового зала, как пуля. Может даже искал тебя.

— Меня? Зачем? Чтобы еще поиздеваться? — я снова была на грани истерики, но попыталась сдержать в себе полыхающее пламя, после которого мне придется пожалеть о содеянном. Настроение упало ниже плинтуса, выходить отсюда не хочется, а мне нужно было заскочить еще в магазин и помочь маме с праздничным ужином. Сегодня у папы день рождения, и мы решили порадовать его любимыми блюдами. А я предложила купить кремовый торт со свежей