После развода ты никто - Виолетта Вейл

Завтра она начнет искать адвоката.

Сегодня — запомнит, где в этом доме у нее осталось основание.

ГЛАВА 3. Варина сторона стола

За завтраком Варя села рядом с Кириллом.

Не напротив, как обычно. Не сбоку от Алисы, где стоял ее стул с тех пор, как она переросла детское кресло и торжественно заявила, что теперь будет сидеть «как взрослая». Сегодня дочь вошла в столовую с планшетом под мышкой, молча поставила стакан с водой возле отцовской тарелки и опустилась на стул справа от него.

Мелочь.

В другом доме, в другой день Алиса, возможно, не придала бы этому значения. Дети меняют места. Десятилетние девочки вообще постоянно проверяют границы: то им нужно сидеть у окна, то подальше от младшего брата, то рядом с отцом, потому что он разрешает смотреть новости за едой и не замечает, если хлеб раскрошен на скатерть.

Но сегодня это не было случайностью.

Алиса стояла у кофемашины и смотрела, как Варя открывает планшет, не поднимая глаз. Кирилл сидел во главе стола. Свежая рубашка, темный жилет, телефон рядом с чашкой, лицо уже рабочее, будто вчерашнего разговора в кабинете не было. Миша ковырял ложкой кашу и строил из ягод на тарелке маленькую стену.

В столовой пахло кофе, теплым хлебом и клубникой. На столе стояла та самая коробка, которую вчера принесла Инга. Красивая, белая, с золотой лентой. Тамара, наверное, переложила ягоды в хрустальную вазу, но ленту почему-то оставила рядом. Как напоминание.

Алиса подошла к столу.

— Доброе утро.

Миша сразу поднял голову.

— Мам, я построил крепость от каши.

— Вижу. Каша нападает?

— Она мокрая.

— Опасный противник.

Он улыбнулся. Маленькая, сонная улыбка, ради которой можно было выдержать весь этот стол, весь этот дом и даже Кирилла, спокойно намазывающего масло на тост.

Варя не улыбнулась.

— Доброе утро, — сказала она, не глядя на мать.

Кирилл поднял глаза.

— Я попросил водителя отвезти тебя к Наде после детского расписания.

Алиса поставила чашку на стол.

— Я просила машину на десять тридцать.

— У Вари дополнительные занятия в одиннадцать. Машина нужна ей.

— У Вари занятия в школе. Ее отвозит второй водитель.

— Второй сегодня занят.

— Чем?

Кирилл посмотрел на нее так, будто этот вопрос был лишним при детях.

— Рабочим поручением.

Алиса медленно села.

— Понятно.

Варя чуть заметно напряглась, хотя продолжала смотреть в планшет. Миша перестал двигать ягоды. Дети слышали не слова. Они слышали скрип под полом, которого взрослые делали вид, что нет.

— Я закажу такси, — сказала Алиса.

Кирилл отложил нож.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что служба безопасности не рекомендует пользоваться случайными машинами.

— Мне тридцать четыре года, Кирилл. Я могу доехать до подруги без корпоративного согласования.

— Не при детях.

— Что именно не при детях? Такси?

Он задержал на ней взгляд.

— Тон.

Вот так.

Не развод, не папка на столе, не вывезенные документы, не новая система доступа. Тон Алисы был проблемой. Ее тон, ее лицо, ее вопросы, ее нежелание красиво исчезать.

Варя вдруг закрыла планшет.

— Можно я сегодня поеду с папой?

Алиса повернулась к ней.

— У тебя занятия.

— Папа потом отвезет.

Кирилл посмотрел на дочь мягче, чем только что на Алису.

— Если успеем, конечно.

— Ты обещал показать макет нового комплекса.

— Покажу.

Алиса молчала.

Она прекрасно помнила, как Варя еще недавно скучала на любых разговорах о стройках, пряталась за колоннами в офисе и шептала, что там пахнет «папиной серьезностью». Теперь ей вдруг захотелось смотреть макет. Рядом с Кириллом. С его миром. С той стороной, где все казалось устойчивым.

— Варя, после занятий ты должна вернуться домой, — сказала Алиса. — У нас вечером английский.

— Я могу позаниматься в машине.

— Нет.

Дочь впервые подняла на нее глаза.

— Почему папе можно менять планы, а мне нельзя?

— Потому что ты ребенок.

— Очень удобное объяснение.

Алиса почувствовала, как Кирилл едва заметно сдвинулся в кресле. Не остановил дочь. Не сказал: «Так с мамой не говорят». Просто наблюдал.

И это было хуже, чем если бы он открыто поддержал Варю.

— Варя, — спокойно сказала Алиса, — сейчас не время для спора.

— У тебя всегда не время. То Миша маленький, то папа занят, то гости, то у тебя голова болит.

Миша посмотрел на сестру.

— У мамы болит голова?

— Ешь кашу, — бросила Варя.

— Не командуй братом, — сказала Алиса.

— А ты мной?

Кирилл наконец вмешался.

— Варвара.

Одно слово. Негромкое.

Дочь сразу замолчала.

Алиса почти физически почувствовала разницу. Ее просьбы Варя встречала колючками. На голос отца реагировала как на стену: не спорила, не объясняла, просто останавливалась. Не потому что уважала больше. Потому что боялась потерять то, что от него зависело.

Кирилл взял чашку.

— Мы все сейчас нервничаем. Не надо делать из завтрака поле боя.

Алиса посмотрела на него.

— Как скажешь.

Он уловил насмешку, но промолчал.

Варя снова открыла планшет, хотя больше не читала. Миша медленно ел кашу, поглядывая то на мать, то на отца, то на сестру. У него на верхней губе осталось белое пятнышко молока. Алиса потянулась салфеткой, но он вдруг отстранился.

— Я сам.