Повелитель теней. Том 2 - Лариса Куницына

мне придётся поехать туда, чтоб вступить в права, налаживать там дела, может, жениться. А мне было хорошо с ним. Я постоянно оттягивал момент, когда сделаю выбор. Но когда он уходил, он сказал, что отписал мне замок Ричмонд в Зелёном Доле, неподалёку от Сегюра, потерянного моим дедом. Однако потом мне сказали, что среди его распоряжений этой грамоты не оказалось. Они её не нашли.

— Или не пожелали найти.

— Или нашли и уничтожили. А я потерял время. Призрак собственного феода манил меня, и я позволил Арману уйти в одиночестве. Поняв, что я, как прежде, нищий, я кинулся за ним. Но он наверно не желал быть найденным. Я год или больше блуждал по дорогам, разыскивая его, но не нашёл. Потом меня отыскал граф Раймунд и предложил службу. Он понимал, что мне не захочется возвращаться в Сен-Марко, потому велел пойти в луар и поступить на службу к альдору. Дальше ты знаешь.

— Почему ты не пришёл ко мне?

— Ни к тебе, ни к Аллару, ни к де Морену… Все эти годы мы держались врозь, как пальцы отрубленной руки, которой был для нас Арман. Что б я делал в твоём замке, Айолин? Сидел на твоей шее нахлебником? Бродя по дорогам, я хотя бы мог заработать на жизнь, участвуя в турнирах и заменяя купцов в дуэлях. А в луаре я и вовсе сделал карьеру. Нет, мой милый, у каждого из нас свой путь.

— Надеюсь, твой путь не приведёт тебя на плаху, и ты не утянешь за собой меня.

Марк какое-то время смотрел на него, потом усмехнулся и открыл лежавший перед ним бювар. Взяв перо, он обмакнул его в чернильницу и написал несколько строк. После этого он пододвинул листок Айолину.

— Твои гарантии, мой друг. От моего предательства, и от того, что я утяну тебя за собой.

Айолин посмотрел на лист и прочёл: «Я, Марк барон де Сегюр, в ясном уме и твёрдой памяти заявляю, что это я приговорил и казнил Бартоло, конюшего виконта Монтре, а также намереваюсь казнить самого виконта Монтре и Ричарда Монморанси, узурпировавшего власть в Сен-Марко, убив короля Армана Миротворца. Написано собственной рукой. Марк де Сегюр».

— Ты дурак, Марк, — заметил Айолин и поднёс лист к пламени свечи, а потом, поднявшись, бросил пылающую бумагу в камин.

Он с облегчением услышал за спиной смех Марка и обернулся.

— Веди меня, отважный и благородный Делвин-Элидир, к победе или смерти. Тебе присягаю на верность.

— Это излишне. Просто обещай мне, что не будешь делать глупости и устраивать демонстративные казни.

— Обещаю, — кивнул Марк с улыбкой. — Ты меня знаешь, я вспыхну и пылаю, как факел, но потом быстро остываю, как тот же факел, опущенный в воду горного ручья. Я уже остыл и согласен с тобой. Мы будем действовать расчётливо, осторожно и верно. Мы устраним Ричарда и посадим на трон Жоана. А потом поможем ему очистить Сен-Марко от грязи и возродить былой свет.

— Хорошо, — Айолин сел. — Ты скажешь мне, чем был болен Арман?

— Нет, — покачал головой Марк. — Иначе ты тут же кинешься во дворец, чтоб перерезать горло Ричарду. Я не хочу, чтоб это знание всю жизнь мучило твое сердце кровоточащей раной. Я уже сказал всё, что тебе следует знать. Остальные скорби оставь моей измученной душе.

— Ладно. Тебя разыскивает де Грамон. Он беспокоится за тебя, думает, что тебя убили.

— Бедный, наивный Рене.

— И хочет поручить тебе расследование смерти Бартоло.

— Не знаю, стоит ли соглашаться. Времени до выступления армии в поход осталось совсем немного. Вряд ли я успею найти виновных.

— Виновных? Ну, да, чтоб провернуть такое, нужно, как минимум трое сильных мужчин. Но вряд ли это алкорцы.

— Скорее, кто-то из окружения Монтре. Ты знал, что Бартоло сломал посох старика де Монтеньи, а потом составил части вместе? Старик упал и сломал ключицу. Его сыновья были в ярости.

— Нет, об этом я не знал. Но слышал, что он велел Бартоло подкараулить в тёмном переулке барона де Мозета и избить его палкой. Де Мозет мстительный и заносчивый негодяй. А ещё Монтре отсудил у купца Базена пять тысяч марок в возмещение ущерба за публичное оскорбление. Тот теперь разорён. Бартоло выступал на процессе единственным свидетелем.

— Вот видишь, сколько подозреваемых, а ведь наверняка есть и другие. Когда я успею всех проверить?

— Расскажи об этом Рене. Он поплачет у тебя на груди, ты его утешишь, и мы поедем на войну.

— Рене не так прост, как выглядит. К счастью, в данном случае ему нужен тот, кого можно обвинить, а не тот, кто это сделал на самом деле. Я подумаю, кто из ближайшего окружения Монтре достоин наказания.

— Будь осторожен.

— Теперь буду, — Марк поднялся и пошёл к двери, но потом обернулся. — Где твой гость? Он мне понравился, Мне, кажется, мы с ним похожи.

— Более чем ты думаешь.

— Верни его обратно. Ему здесь нечего опасаться.

Марк повернул ключ в замке и, отворив дверь, вышел.

Вскоре он уже подошёл к королевскому дворцу и взбежал по ступеням крыльца. Стражники пропустили его без вопросов, едва взглянув на ярлык тайной полиции, который он вытащил из кармана, а барон фон Вебер, сидевший за своим столиком в переднем холле, вежливо улыбнулся. Де Сегюр прошёл по нижним залам в северную часть дворца и, попетляв по запутанному лабиринту мрачных коридоров, комнат, занимаемых молчаливыми клерками и тюремных камер, отгороженных от прохода частой металлической решёткой, поднялся в Серую башню. Стоявший у дверей кабинета главы тайной полиции стражник узнал его и отворил дверь заранее.

В кабинете было холодно, от окон тянуло сыростью, а небольшая жаровня в центре натужно попыхивала, пережигая в своей утробе плотно уложенные полешки.

Рене де Грамон сидел за столом, зябко кутаясь в меховой плащ, и просматривал донесения своих агентов. Увидев вошедшего, он обрадовался и вскочил ему навстречу так поспешно, что накидка упала с его плеч. Он подхватил её и, снова водрузив на место, кинулся к де Сегюру.

— Марк, наконец-то! Я уже думал, что с тобой что-то случилось!

Он едва не обнял его, но в последний момент удержался от этого, лишь положив руки на его плечи.

— Ничего не случилось, — возразил Марк. — Ты же велел мне разведать обстановку. Я несколько дней шатался по гостиницам, трактирам и притонам, надеясь увидеть кого-то, кого знаю по луару, слушал разговоры, разговаривал с приезжими.

— И что?

— Пока ничего, — он прошёл к столу и сел в кресло.

— Хочешь подогретого вина? — спросил Рене, снова поёжившись. —