Нюрнбергский эпилог - Аркадий Иосифович Полторак

Таким образом, попытка поставить потери от бомбардировок рядом с преступной практикой грабежа оккупированных территорий и угона с них мирного населения не выдерживала никакой критики. Напротив, если уж говорить исторически обоснованно, то как раз в те годы, когда осуществлялся этот массовый грабеж и угонялись миллионы людей в Германию, именно немецко-фашистская авиация господствовала в воздухе и разрушала мирные города соседних государств.

Надо отдать справедливость Международному трибуналу: он без труда разгадал нечестные приемы защиты и признал Геринга, Заукеля, Шпеера и многих других виновными и в ограблении оккупированных территорий, и в массовом угоне населения на каторжный труд. Заукель только за это и был приговорен к повешению. Тем более нелогичным было принимать в расчет ответы Нимица и на основании их снимать справедливое обвинение с нацистских гросс-адмиралов.

Посмотрим на это с позиции общих интересов международного права, интересов борьбы с военными преступлениями в будущем.

Какой вывод надо сделать из решения трибунала, освободившего Редера и Деница от ответственности за некоторые незаконные методы ведения морской войны со ссылкой на ответы Нимица? Он напрашивается сам собой: для международного права создается весьма опасная ситуация — любое его нарушение может быть признано ненаказуемым на том основании, что кто-то, где-то или когда-то совершил такое же нарушение. Таким образом, речь идет, по существу, о безнаказанности международных преступлений на основе своеобразной взаимной амнистии. Совершенно очевидно, что такой принцип, признанный в качестве универсального, сделал бы ничтожными любые нормы международного права.

С горечью следует признать, что эта часть приговора вызвала похвалу тех, кто давно подкапывается под основные утои международного права, кто в гуманных законах и обычаях войны видит препятствие для произвола в войне. Такие деятели считают, что в Нюрнберге не только с Деница и Редера снято обвинение в применении преступных методов морской войны, но оправданы и сами эти методы. Апостолы тотальной войны убеждены, что впредь уже никто не сможет обвинять командиров подводных лодок в том, в чем обвинялись Дениц и Редер. Их поведение стало нормой.

Дело Деница и Редера — это пример того, как иногда право вынуждено отступать перед военным произволом. Не случайно несколько позже, когда американский военный трибунал судил гитлеровского адмирала Шнивиндта, последний был оправдан с прямой ссылкой на приговор Международного трибунала в Нюрнберге.

Главный советский обвинитель Р.А. Руденко, учитывая тяжесть совершенных Редером преступлений, требовал осуждения его к смертной казни. Международный трибунал ограничился пожизненным заключением.

Деница трибунал приговорил к десяти годам лишения свободы, и это решение не могло не вызвать удивления. Ведь трибунал признал, что «Дениц активно участвовал в ведении агрессивной войны». Хорошо известно, сколько миллионов людей погибло в ней, сколько стран было разорено, сколько городов превращено в прах. Уже одно это обвинение исключало столь мягкий приговор.

Но Международный трибунал признал Деница виновным и в других преступлениях: в варварских актах потопления нейтральных судов на море, в запрещении спасать утопающих, в расстрелах военнопленных, в использовании рабского труда. Надо ли доказывать, что человек, совершивший столь тяжкие преступления, не мог рассчитывать на столь снисходительное отношение к себе Международного трибунала.

Тем не менее даже и в отношении Редера и Деница главная задача процесса была достигнута. Рассмотрение этого дела в Международном трибунале, предъявление обвинителями массы доказательств раскрыли перед немецким народом, перед народами всего мира подлинное лицо гросс-адмиралов.

Зловещая карьера венского адвоката

Недоумения исчезают

Когда я впервые вошел в зал, где происходил Нюрнбергский процесс, и оглядел скамью подсудимых, у меня как-то сразу возник вопрос: неужели же этими двумя десятками людей ограничивается круг главных военных преступников гитлеровской Германии? На скамье подсудимых сидел Юлиус Штрейхер, но отсутствовал Шверин фон Крозиг. Несмотря на всю омерзительность Штрейхера и его дел, я, вероятно, не мог бы согласиться с тем, что в нацистской иерархии он занимал такое же важное место, как министр финансов. Я видел на скамье Фриче, но не видел гитлеровских фельдмаршалов Кессельринга и Рундштедта. И хотя Фриче, один из организаторов нацистской человеконенавистнической пропаганды, бесспорно, заслуживал суда и наказания, тем не менее на первом судебном процессе главных немецких военных преступников я предпочел бы видеть этих фельдмаршалов. Ведь без них Гитлер не мог бы ни прийти к власти, ни подготовить вермахт к войне, ни взорвать границы многих соседних государств и повергнуть в прах цветущие города Европы.

Помнится, я обратился с возникшим у меня вопросом к А.Н. Трайнину. Все-таки он участвовал от имени Советского правительства в выработке соглашения о суде над главными военными преступниками. И я получил разъяснение, которое называется у нас, юристов, аутентичным. Союзные власти решили, что на первом судебном процессе главных немецких военных преступников скамья подсудимых должна представлять все звенья механизма нацистского государства. Сюда надо было посадить и самых главных лидеров гитлеровской Германии (Геринг, Гесс), и главных руководителей нацистской дипломатии (Риббентроп, Нейрат), и высшее командование агрессивного вермахта (Кейтель, Йодль, Дениц, Редер), и верхушку нацистских идеологов (Розенберг, Штрейхер), и тех, кто возглавлял экономическую подготовку агрессивной войны (Шахт, Функ, Шпеер), и тех, кому принадлежит незавидная репутация основоположников зверского режима на оккупированных территориях (Франк, Зейсс-Инкварт).

Но позвольте, мог спросить человек, вошедший в зал суда в первые дни процесса, а где же представители карательных органов «третьей империи»? Где те, кто верховодили такими зловещими учреждениями, как СС, СД, гестапо? Где они?

Гиммлера нет.

В опубликованном списке преданных суду Международного трибунала значился Эрнст Кальтенбруннер, правая рука Гиммлера. Но его тоже нет.

Со смертью Гиммлера Кальтенбруннер, естественно, выдвигался на первое место, если говорить о представительстве карательных органов «третьей империи» на нюрнбергской скамье подсудимых. Ведь именно он после Гейдриха стал начальником главного управления имперской безопасности, ему непосредственно подчинялись и гестапо, и СД, и полиция безопасности, и уголовная полиция.

Ни для кого не являлось секретом, что Кальтенбруннер арестован. Тогда почему же не ведут его в зал суда? Оказалось, что его хватил легкий мозговой удар и пришлось временно заменить ему скамью подсудимых койкой в тюремной больнице и тележкой паралитика. Жестокий и надменный у власти, он оказался жалким трусом в поражении, неспособным выдерживать даже трудности тюремной жизни. Едва порог камеры переступал наблюдавший его врач Келли, как Кальтенбруннер бросался к нему со слезами, сотрясаемый рыданиями, обуреваемый