Злой рок. Политика катастроф - Нил Фергюсон

И все же мне кажется, что самые важные последствия пандемии касаются не внутренней политики, а геополитики. Вторая холодная война шла еще до пандемии – и не собирается заканчиваться даже несмотря на то, что в Вашингтоне сменился президент. В последней главе этой книги я предсказывал, что администрация Байдена (как он и обещал во время своей предвыборной кампании) во многом поведет себя по отношению к Китаю жестче, чем ее предшественница, и будет критиковать Коммунистическую партию Китая за пренебрежение демократией и правами человека (которые никогда особо не интересовали Трампа), а кроме того, попробует организовать союзников – в частности Австралию, Индию и Японию, а также Великобританию – в своего рода коалицию-противовес, по сути, невообразимую при неизбирательном протекционизме Трампа. В годы Трампа ни одна встреча не была так пронизана духом холодной войны, как переговоры, прошедшие в марте 2021 года в Анкоридже, где госсекретарь Энтони Блинкен встретился со своим китайским коллегой Ян Цзечи. В китайско-американское противоборство оказалась замешана даже проблема изменения климата, потому что представители США указывают на ведущую роль Китая в увеличении выбросов парниковых газов в последние два десятилетия. Стоит вспомнить, что в своей ранней фазе Первая холодная война привела и к «горячей» – в Корее. Противостояние США и Китая может обостриться из-за Тайваня – и это один из самых очевидных рисков эпохи, наставшей после пандемии. В сущности, Тайвань сочетает в себе качества Берлина, Кубы и Персидского залива времен Первой холодной войны: его статус оспаривается, географически он находится очень близко к одной из сверхдержав и очень далеко от другой; наконец, он является для высокотехнологичных полупроводников тем же, чем Саудовская Аравия – для сырой нефти. Рецензенты, которые никак не могли понять, почему в конце книги я пишу о мучительной неизвестности, на которую нас обрекает новая холодная война, упустили из виду, что две самые главные причины повышенной смертности в истории – пандемии и войны – часто следуют друг за другом по пятам (а то и идут единым строем).

Несколько лет назад один из экономических советников Си Цзиньпина сказал мне, что возвращение Тайваня под контроль материка – это заветная цель председателя КНР и та причина, по которой он добился отмены неформального ограничения, не позволявшего лидеру страны находиться у власти более двух сроков подряд. Из тех же соображений Си Цзиньпин затеял масштабное развитие сухопутных, морских и воздушных сил Китая, и в том числе ракет наземного базирования «Дунфэн-21», способных топить американские авианосцы. По словам Таннера Грира, журналиста, который хорошо осведомлен о проблемах безопасности Тайваня, Народно-освободительная армия «имеет паритет практически по всем системам, которые тайваньцы могут поставить на вооружение (или купить у нас в будущем), а по некоторым системам она просто на голову превосходит тайваньцев»[1616]. Что еще более важно, Китай создал «пузырь преграждения доступа / блокирования зоны», чтобы держать американские силы подальше от Тайваня. Как отметил Лонни Хенли из Университета Джорджа Вашингтона в показаниях, которые он дал перед Конгрессом в феврале 2021 года, «если нам удастся вывести из строя [комплексную систему ПВО Китая], мы сможем одержать военную победу. Если нет, то, скорее всего, не сможем»[1617]. Адмирал Фил Дэвидсон, глава Индо-Тихоокеанского командования ВС США, тогда же, в феврале, предупредил Конгресс, что Китай может вторгнуться на Тайвань в ближайшие шесть лет[1618]. Также в 2021 году адмирал Джеймс Ставридис опубликовал книгу «2034. Роман о следующей мировой войне», в которой неожиданное окружение Тайваня военно-морскими силами Китая становится одним из первых маневров Третьей мировой войны. (США несут такие тяжелые морские потери, что вынуждены нанести ядерный удар по Чжаньцзяну, что в свою очередь приводит к уничтожению Сан-Диего и Галвестона.) Возможно, единственной неправдоподобной частью этого сценария является то, что эти события происходят лишь через тринадцать лет. Майкл Ослин – один из многих исследователей Восточной Азии, которые считают, что морская война между США и Китаем начнется до 2027 года[1619].

В начале 2021 года Роберт Блэквилл и Филип Зеликов – опытные теоретики и практики внешней политики США – изложили для Совета по международным отношениям четыре варианта американской политики, из которых предпочтительным для себя назвали последний:

Соединенные Штаты должны… обговорить – по крайней мере вместе с Японией и Тайванем – параллельный план по противодействию любому ограничению со стороны Китая международного доступа к Тайваню и подготовить для осуществления этого плана все необходимое, в том числе заранее разместить на острове американские запасы, включая материальные военные резервы и жизненно важные товары, которые смогут помочь Тайваню защитить себя… Соединенные Штаты и их союзники могли бы продумать убедительную и очевидную реакцию на удар по их вооруженным силам, спланировав разрыв всех финансовых отношений с Китаем, замораживание или арест китайских активов[1620].

Однако есть три проблемы с аргументами в пользу более настойчивого сдерживания. Первая заключается в том, что любые шаги по укреплению обороны Тайваня неизбежно вызовут гневную реакцию КНР и увеличат вероятность перерастания холодной войны в горячую – особенно если будет вовлечена Япония. Вторая проблема заключается в том, что такие шаги создадут для Китая возможность действовать, пока США не завершили модернизацию системы сдерживания. Третья проблема заключается в нежелании тайваньцев относиться к собственной национальной безопасности с той же серьезностью, с которой относятся к выживанию своего государства израильтяне и украинцы.

Остается вопрос, как скоро администрация Байдена может столкнуться с тайваньским кризисом, будь то в форме «карантина», полномасштабной блокады или неожиданного десантного вторжения. Если прав военный историк Макс Хейстингс, то для Второй холодной войны это будет свой Карибский кризис, но с переменой ролей, поскольку спорный остров находится еще дальше от США, чем Куба от России[1621]. Если же прав Ставридис, то Тайвань окажется в положении Бельгии 1914 года или Польши 1939-го. Однако напрашивается и другая аналогия. Возможно, ситуация с Тайванем станет для американской империи тем же, чем был в 1956 году для Британской империи Суэцкий кризис: моментом, когда имперский лев обнаружил себя бумажным тигром. Когда президент Египта Гамаль Абдель Насер национализировал Суэцкий канал, премьер-министр Великобритании Энтони Иден объединил усилия с Францией и Израилем, чтобы попытаться вернуть его силой. Противодействие США вызвало резкое падение курса фунта