Син'Дорай - Сергей Александрович Малышонок

плечу десяток лет кряду. Порой что-то мелькало… но… война, политика, вечные проблемы на границах. Честно сказать, последняя наша «романтичная прогулка» закончилась судорожным бегством от Короля Мёртвых и целого легиона нежити без возможности телепортации. Правда, по пути мы прикончили хорошую часть его элитных войск, несколько старших офицеров, разнесли крыло дворца, а самого на некоторое время похоронили под обломками, – вспомнил я забег по Залам Отражений. Да, тогда было ни разу не весело, а общались с Сильваной мы на бегу и исключительно нецензурно. Помнится, я тогда не стеснялся высказать и что «я же говорил», и на тему всей ситуации в целом прошёлся, ну и потребовал, «если выживем», нормального свидания… на которое так и не успел сходить.

– То есть мы были просто боевыми товарищами? – мне показалось или в её голосе мелькнула нотка разочарования? Нет, вряд ли, думаю, всё-таки показалось.

– Как я и говорил, там было всё сложно и непонятно. Откровенно говоря, основная проблема была в тебе…

– Во мне?! – возмутилась девушка. – Ты обвиняешь меня?

– Не обвиняю, – я вздохнул, – ты просто не понимаешь. Сейчас ты видела Иллиану — вполне довольную своим состоянием, видящую в нём скорее плюсы, чем минусы. Но… тогда всё было по-другому. Нежить причинила немало горя нашему народу, и становление одной из них — это уже серьёзное испытание, но в твоём случае всё было ещё хуже.

– Объясни, – потребовала лучница.

– Ты своими действиями сильно оскорбила Артаса, а этот ублюдок, при всей своей надменности и разложившейся под шёпотом Короля Мёртвых душонке, был умён, циничен и крайне жесток. Между твоим становлением Тёмной Охотницей и моментом, когда ты смогла сбросить его контроль, прошло… некоторое время. Время, что ты, обладая всеми своими навыками, знаниями и получив дополнительные силы, была рабыней Рыцаря Смерти.

– Сколько… – она всё поняла, – скольких… я убила?

– Никто не считал. И никогда не ставил это тебе виной. Никто, кроме одной эльфийки.

– Я стала чудовищем… монстром, что охотился на тех, кого клялся защищать…

– Именно так ты и считала. Даже строя своё Королевство Мёртвых, ты делала это лишь из чувства долга, продолжая защищать тех, кто пострадал от Плети, но вот увидеть в себе женщину, что продолжает оставаться желанной… – я умолк, оставляя мысль недосказанной, но там и так всё было понятно.

– А ты… видел её во мне?

– Да. Сначала это было просто восхищение, ещё в бытность мою обычным юнцом-учеником зачарователя, впрочем, в те времена было довольно сложно найти молодого эльфа, что не восхищался бы кем-то из сестёр Ветрокрылых, – я улыбнулся кончиками губ. – Потом были война и разгром, кровь, месть, судорожные метания в попытках везде успеть. В итоге, когда мы встретились воочию, я уже был «начинающим чудовищем», а чуть позже уже без «начинающего». Только монстром я стал сам, это был мой осознанный выбор. И я не видел в этом ничего плохого или запретного. Тогда эти понятия в нашем народе и сами по себе претерпели сильные изменения.

– И монстры начали тянуться друг к другу? – невесело усмехнулась девушка.

– Не сразу. Но в общем и целом — да. Мы были друзьями, я показывал тебе приёмы по подчинению и пленению демонов — после восстания твоего ручного натрезима ты выразила большой интерес к этому направлению — и перенимал у тебя некоторые приёмы работы с нечестивой энергией… включая и ритуал создания Тёмных Охотниц.

– Я, ненавидя своё состояние, обучила кого-то, как создавать таких же? – неподдельно удивилась и возмутилась Сильвана.

– Как ни странно, но да. Нас осталось мало… хорошо, если восьмая часть того, что есть сейчас. И многие решали, что смерть — это недостаточная причина для того, чтобы оставлять свой народ в час наибольшей нужды. Да, часть наших союзников не сильно одобряла подобный образ мыслей… как и некоторые наши исследования, вот только это было нашим внутренним делом, о котором мы не спешили распространяться. К тому же это случилось не сразу после вторжения Плети, а много позже, когда истерия по поводу некромантии несколько спала и… скажем так, зачастую всем было куда как проще и удобнее «не заметить», что их боевой товарищ немного сменил состояние, лучше сделать вид, что оно «всегда так было». К тому же боевые возможности возрастали, а раз так, то на многое можно закрыть глаза. Хотя, конечно, на Отрёкшихся и немёртвых рыцарей из ордена Чёрного Клинка всегда поглядывали с некоторой опаской и настороженностью, кроме син'дорай: сложно поглядывать с опаской на тех, минимум треть из которых ты помнишь добрыми соседями и друзьями.

– Ясно… – подытожила девушка. – Да, тут есть над чем подумать… Но скажи, как ты относишься ко мне сейчас? – женщины… будь они хоть трижды немёртвыми и четырежды великими воительницами, они остаются женщинами.

– Всё по-прежнему сложно, – теперь очередь невесело усмехаться пришла ко мне. – Я знаю тебя более десятка лет. Мы вместе допивали последнее зелье маны и за шкирку вытягивали друг друга из-под зачарованных клинков и вражеских заклинаний. Мы строили планы атаки и до хрипоты спорили над теми или иными вариантами решений. Я всегда видел в тебе прекрасную и сильную девушку. Как ты могла убедиться, я неплохо знаю, что тебе нравится, а что нет, но… я понимаю, что для тебя ничего из вышеперечисленного не было и я — просто какой-то безумный маг с безумными историями. И ты вряд ли обрадуешься, если я подойду и обниму тебя.

– Ты… так и не ответил, – леди предпочла сместить своё внимание на многострадальный кубок, куда поспешила налить ещё вина из кувшина, расположившегося на столе.

– Нет. Но ты и так всё поняла, сейчас же сотрясать воздух в глупых и возвышенных заверениях, как это делали прочие кандидаты на твоё благосклонное внимание, я не вижу смысла. Не то время и не те обстоятельства. Да и мы оба будем чувствовать себя весьма глупо.

– А ты действительно хорошо меня знаешь. Может, тогда подскажешь, что мне с этим делать?

– Всё, что пожелает леди, – я усмехнулся.

– Я подумаю над этим… – ответила она мне улыбкой, в которой всё-таки мелькнул некий задор, впрочем, быстро сменившийся серьёзной сосредоточенностью, – как и обо всём остальном.

– Как пожелает леди, – я согласился.

– О, я тут, кстати, вспомнила, – она явно решила,