Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 8. Письма - Николай Степанович Гумилев

то пусть. Уже больше писем не будет, а будет Коктебель. Я Вас оч<ень> хочу видеть и оч<ень> люблю». С небрежным отзывом о Гумилеве в письмах к Волошину ср. «исповедальные» воспоминания Дмитриевой: «Все путешествие туда я помню, как дымно-розовый закат, и мы вместе у окна вагона. Я звала его «Гумми», не любила имени «Николай», — а он меня, как зовут дома, «Лиля» — «имя, похожее на серебристый колокольчик», как говорил он» (Черубина де Габриак. Исповедь. М., 1999. С. 274). Сохранилось и майское письмо к Волошину спутницы Дмитриевой «Марго» — М. К. Грюнвальд: «...Ревную Вас и Нелли (Дмитриеву — Ред.), но кого к кому не понимаю <...> Я еду 26-го или 27-го с Нелли и вероятно с изысканным жирафом. Вы уже слышали, что Артамоша (А. Н. Толстой — Ред.) про него рассказал:

Косясь на дуло пистолета

Считает медленно шаги,

Ах, ямбы вечные враги

Для долговязого поэта»

(цит. по: Неизд 1986. С. 288)

14 июня, через две недели после приезда Гумилева, Волошин записал в своем дневнике: «Дни глубокого напряжения. Первые дни после приезда Толстых, а неделю спустя — Лили с Гумилевым — было радостно и беззаботно. Мы с Лилей, встретясь, целовались» (Волошин М. Автобиографическая проза. Дневники. М., 1991. С. 293). Согласно записям П. Н. Лукницкого, «Николай Степанович большую часть времени проводил один или с Дмитриевой. Месяц отдыха — купания, прогулки в горы, в болгарскую деревню, где пили турецкий кофе, катание на лодках, литературные беседы. Гумилев с Дмитриевой много говорили о Виньи, которого Гумилев читал в это время (влияние Виньи сказалось на «Капитанах»). Вместе с Дмитриевой читал Бодлера. Говорил с ней о Вячеславе Иванове, о Брюсове... Вечерами все собирались в мастерской Волошина...» (Жизнь поэта. С. 88). О забавах этих первых коктебельских дней — «игре большой китоврасья» и других «дерзких ухищрениях», — шутливо написал А. Н. Толстой:

...Как Макс кентавр и я змея

Катались в облаке камений,

Как сдернул Гумилев носки

И бегал журавлем уныло,

Как женщин в хладные пески

Мы зарывали... Было мило...

(см.: Неизд. 1986. С. 194–195). О «последующих днях», когда Гумилев по поведению Дмитриевой понял, что «приехал напрасно», Толстой лаконично рассказал уже в своей мемуарной прозе: «Гумилев с иронией встретил любовную неудачу: в продолжение недели он занимался ловлей тарантулов. Его карманы были набиты пауками, посаженными в спичечные коробки. Он устраивал бои тарантулов. К нему было страшно подойти. Затем он заперся у себя в чердачной комнате дачи и написал замечательную, столь прославленную впоследствии поэму «Капитаны». После этого он выпустил пауков и уехал» (Николай Гумилев в воспоминаниях современников. С. 40). Стр. 14–15. — Сергей Сергеевич Позняков (1889–1945?) — литератор-дилетант и интимный друг М. А. Кузмина в 1908 — начале 1909 гг. Кузмин посвятил ему повесть «Нежный Иосиф», цикл «Венок весен» и три сонета-акростиха (см.: Кузмин М. Стихотворения. СПб., 1996. С. 140, 707). В письме из Окуловки от 8 мая 1909 г. Кузмин сообщил Вяч. И. Иванову: «Вернулся к благочестию и опять влюбился в старину. Скучаю только тем, что ни от кого не получаю писем, но это вовсе не значит, что человека забыли. Но в малодушные минуты несколько горьковато, от молитвы получишь силы. Теперь я могу Вам сказать, что с С<ергеем> С<ергеевичем> у меня все кончено. Я не буду винить его; я сам виноват, меря его не его меркой. На его мерку я не мог и не хотел соглашаться, моя же мерка ему показалась тяжела и неудобоносима» (цит. по: Кузмин М. А. Дневник 1908–1915... С. 624). Стр. 15. — Во второй половине мая П. П. Потемкин уехал в Ригу к отцу (НП. С. 62), куда Гумилев писал к нему в начале июня. Об издании № 1 «Острова» см. №№ 60, 63 наст. тома и комментарии к ним. В этом номере были опубликованы ст-ния Волошина «Вещий крик осеннего ветра в поле...» и «Священных стран...». Стр. 16–17. — Елена Оттобальдовна Кириенко-Волошина (1850–1923) — мать М. А. Волошина. Стр. 22–35. — № 139 в т. I наст. изд. Стр. 35. — Ассуры — демоны индийской мифологии, противостоящие богам (см. комментарий к ст. 12–14 № 139 в т. I наст. изд.); однако в сонете Волошина, возможно, имелись в виду и «Азуры теософии — духи тьмы...» (см.: Волошин М. Собрание сочинений. Т. I. С. 467).

67

При жизни не публиковалось. Печ. по автографу.

Неизд 1986 (публ. М. Баскера и Ш. Грэм), Полушин, НП.

Автограф — РГАЛИ. Ф. 5. Оп. 2. Ед. хр. 2.

Дат.: 23 мая 1909 г. — по датировке Р. Д. Тименчика (НП. С. 55).

По указанию Р. Д. Тименчика: «Период наибольшего общения Гумилева и С. А. Ауслендера относится к весне 1909 г. 17 мая 1909 г. был написан рассказ Ауслендера «Филимонов день». Ближайшая суббота приходилась на 23 мая, а на следующей неделе Гумилев уезжал из Петербурга в Крым» (НП. С. 55). О восприятии Гумилевым прозы Ауслендера (и в том числе — данного рассказа) см. № 53 в т. VII наст. изд. и комментарии к нему.

68

При жизни не публиковалось. Печ. по: De visu. 1/2 (14). 1994.

De visu. 1/2 (14). 1994 (публ. О. В. Червинской).

Автограф — Отдел рукописей Центральной научной библиотеки Киева. Фонд А. Н. Игнатьева.

Дат.: июнь 1909 г. — по времени пребывания Гумилева в Коктебеле (см.: Соч III. С. 361).

Андрей Андреевич Горенко (1887–1920) — второй из шести детей семьи Горенко (Инна, Андрей, Анна, Ирина, Ия, Виктор). Как неоднократно говорила впоследствии Ахматова, с братом Андреем она всегда была особенно близка: они «горячо любили» друг друга, их связывала «самая интимная дружба» (Лукницкий П. Н. Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой. Т. 1. 1924–1925 гг. Paris, 1991. С. 293). По утверждению школьной подруги Ахматовой В. С. Срезневской, влюбленный Гумилев в 1904 г. «специально познакомился с Аниным старшим братом Андреем, чтобы проникнуть в их довольно замкнутый дом» (Воспоминания об Анне Ахматовой. М., 1991. С. 7)). Отношения Гумилева с Андреем Горенко были, действительно, всегда неминуемо сопряжены со сложными перипетиями взаимоотношений поэта с Анной Андреевной. Тем не менее, с самим Андреем у Гумилева завязалась настоящая дружба. Ахматова рассказывала П. Н. Лукницкому, что Гумилев считал ее брата «единственным чутким, культурным, превосходно классически образованным человеком на фоне царскосельской