Дневник 1879-1912 годов - Александра Викторовна Богданович

16 ноября. Теперь ясно многое. В последнюю ночь, проведенную Толстым у себя, когда его жена вошла к нему в спальню, он лежал на постели, но не спал. Услышав ее шаги. Толстой сказал: «Опять роются в моих бумагах».

24 ноября. Л.А.Тихомиров очень озабочен. Признает Гучкова очень вредным человеком, что он ведет тайные сношения с военными, между которыми есть много «мартинистов». Имена этих «мартинистов»-офицеров Тихомирову известны. Согласен Тихомиров со мной, что за Гучковым надо зорко следить, что он может подготовить португальскую катастрофу[77].

1 декабря. Вчера полицмейстер Галле рассказал Е.В., что в университете вчера ему пришлось порядком повозиться. Ему был дан приказ не допускать сходку ни в каком случае. Вчера же в университете собралось до 2 тысяч студентов в актовом зале. Галле вошел в зал с 250 полицейскими; он просил студентов разойтись, но так как они не исполнили его просьбу, то он с помощью полицейских начал их по одному выкидывать из зала на улицу. Галле считает, что пришлось из зала перекинуть на улицу до 6 тыс. пудов человеческого мяса, и на это потрачено было 4 часа.

4 декабря. Вчера Е.В. беседовал по душе с гр. С.А.Толем. Оба они находят, что положение России крайне тяжелое. Случится что-либо с царем – Россия окажется в безвыходном положении. Вел. кн. Михаил Александрович – безвольный, слабоумный в руках еврейки Вульферт и так же, как и молодая царица, страшен России.

8 декабря. Разговор Е.В. с Радцигом знаменателен. Радциг про царицу сказал, что она холодная, неприступная, но когда захочет обворожить – умеет это сделать. Более чем когда-либо она близка с Вырубовой, которой всё говорит, что ей говорит царь, царь же царице всё постоянно высказывает. Вырубову во дворце все презирают, но никто против нее идти не решается, – она бывает постоянно у царицы: утром от 11 до часу, затем от двух часов до пяти и каждый вечер до 11½ часов. В это время, т. е. с 10 часов до 11½ часов, царь приходит к царице. Прежде бывало, что во время прихода царя Вырубова сокращалась, а теперь сидит все время. В 11½ царь идет заниматься, а Вырубова с царицей идут в спальню. Печальная, постыдная картина! По словам Радцига, царица совсем не так уж больна, как представляет себя больной.

Она психически больная, но здраво умеет рассуждать. Лежит, например, еле жива, вдруг соскочит с постели, как ни в чем не бывало, а затем опять завалится на постель. У Вырубовой с этим развратным Распутиным продолжается очень усердная переписка, денег она у царицы для него выманивает много.

Сказал Радциг, что летом, когда царская семья была во Фридберге, Вырубова трижды туда приезжала. Сперва она жила с отцом, Танеевым, в Гамбурге, а затем ее приютил барон Фредерикс. Очень уж некрасиво со стороны Фредерикса поощрять этот разврат. В Вольфсгартене, по желанию царицы, вел. герцогиня Гессенская приглашала Вырубову погостить, но приглашала ее нехотя. Приглашали ее на три дня, а она осталась неделю, всем была в тягость. Принцесса Ирена и герцогиня не скрывали своего к ней презрения.

Вспомнил Радциг, как царь на него рассердился два года назад, когда на его вопрос «Кто у царицы?» он отвечал: «Госпожа Вырубова и этот грязный мужик». Царь гневно на него вскрикнул: «Как вы можете так говорить о человеке столь религиозном!» Но Радциг не унимался и сказал еще, что это – мошенник. Царь очень вспылил и рассказал об этом царице. На Радцига долго дулись.

12 декабря. Вел. кн. Николай Николаевич сумел к себе внушить ненависть всей гвардии и всего Петербургского военного округа, что при нынешних тяжелых политических обстоятельствах является тревожным симптомом. В Царском Селе, во дворце, атмосфера грустная, царица все «больна», и якобы четыре дня царь ее не видел. Какие там странности!

13 декабря. Царь вчера приехал в театр на 50-летний юбилей Гердта; он 6 лет не был в театре. В.А.Дедюлин сказал, что царь собирается часто бывать в театре, что «пока еще возможно ездить, но с конца января и начала февраля эти посещения будут опасны». По всему видно, что снова смутное время надвигается.

18 декабря. Вчера навестила графиню С.С.Игнатьеву. Она сказала, что угнетающее настроение в Царском, во дворце. Царица все «болеет». Не поймешь ее «болезни» – то ходить не может, то полтора часа простаивает на ногах, прикалывая шифры воспитанницам. Про Григория Распутина Игнатьева сказала, что он здесь, живет на Кузнечном и ежедневно всем пишет в Царское. Какое безобразие!

20 декабря. Щегловитова рассказывала про Царское, что там настолько удручающая атмосфера, что царь, не вытерпев, сказал, что окружающая его тишина его удручает. Царь всегда один, а царица всегда с Вырубовой, с которой запирается в спальне.

Сказала Щегловитова, что теперь уже есть поползновение найти царю развлечение в балете, так как он молод, не может жить монахом, и тогда будет ему легче.

1911 год

13 января. Был сегодня Радциг. Он не радужно настроен. Этот мужик, Распутин, снова в Петербурге, во дворце не бывает, но у Вырубовой в Царском бывает, и царица часто к этой Вырубовой заезжает. Вырубову продолжают ругать за глаза, а в глаза за ней ухаживают все, не исключая и Дедюлина. Все эти господа боятся только одного, чтобы не потерять своих тепленьких местечек, а до России им горя мало, было бы только им хорошо.

В патриотической демонстрации с гимном, пропетым на коленях в театре во время представления «Бориса Годунова» в присутствии царя, есть, кроме патриотизма, и совсем другая подкладка. Оказывается, что директор театра Теляковский очень притесняет кордебалет, накладывая на него штрафы и проч. Певица Збруева, которая к кордебалету очень хорошо относится, старалась устроить, чтобы ее пригласили в Царское петь какую-то кантату, и тогда там она поведала бы царю про невзгоды хористок, а не кордебалета. Но, вероятно, проведали про эти мечты Збруевой и все откладывали этот концерт. Тогда хор решил воспользоваться присутствием царя в театре. Спросили разрешения спеть гимн – им разрешили, не ожидая, что станут на колени. Предводимый Збруевой весь хор опустился на колени. Артисты и хор надеялись, что после этого царь придет на сцену, как это бывало раньше, но ошиблись