Дороги Сонхи - Антон Орлов

– Что случилось? Изволь: я люблю Лорму, насколько я вообще способен кого-то полюбить, и недавно я узнал, что мои чувства взаимны. Так что ты здесь лишний, – Эдмар ухмыльнулся. – Можешь хоть спятить от ревности, я нежно люблю Лорму, я страстно хочу Лорму, я преклоняюсь перед Лормой…

– Что-о?!..

Это признание вогнало его в ступор. Только и мог, что растерянно моргать, переваривая эту информацию.

– Какая уморительная у тебя физиономия! – издевательски рассмеялся бывший демон.

– На свою рожу посмотри, – огрызнулся Хантре.

Тейзург посмотрел – и на миг застыл перед зеркалом:

– Это еще что?..

Надо уходить. Ясно, что здесь ловить нечего. Хантре повернулся к окну – и понял, что уйти не сможет, перекинуться тоже не сможет, сторожевые заклятья уже опутали его, надо было раньше… Рванувшись из этих пут, он почувствовал, как невидимые струны впиваются в кожу. Вдобавок неподалеку открылись Врата Хиалы: слепень вернулся.

– Не шевелись! – голос Эдмара напоминал шипение разозленной змеи.

– Ты…

– Я люблю Лорму! Понял?!

Процедив это, Тейзург вцепился ему в волосы, развернул к себе и схватил за горло.

Уже теряя сознание, Хантре уловил боковым зрением золотистый всплеск и услышал мелодичный возглас:

– Что случилось?..

Долго проваляться без сознания Куду не смог бы, даже если бы захотел: оставив их с Монфу сторожами при консорте, вурвана об этом позаботилась. «Пробуждатель», впившийся крохотными зубчиками в щиколотку под штаниной, в два счета вернет тебя в бодрствующее состояние, если ты не совсем полутруп. К помощи этого артефакта мало кто прибегал, потому что вред от него изрядный: попользуешься час – постареешь на полгода. Для Куду и Монфу бдение около усыпленного консорта выйдет боком, но кого это волнует?

Он не подавал виду, что очнулся, изображая глубокий обморок. Даже глаз не открывал. Главное – не дрожать, а то заметят. Хорошо, что им не до него…

Услышав голос Лормы, все же попытался встать, иначе хуже будет, однако в этот момент кто-то рухнул на него сверху, и Куду снова распластался на полу.

– Что происходит?.. Этот?.. Откуда он?.. И зачем такой грим?..

– Явился на разведку и разбудил меня самым невежливым образом. Как видишь, я его обезвредил, и твои заклятья не подвели. А что касается грима, я и сам хотел бы знать, кому обязан… Это ведь не твоя шутка, моя несравненная госпожа?

– Нет… Я поймала эхо сторожевого заклятья и решила вернуться, даже Тоншила захватить с собой не успела. А здесь сплошные сюрпризы… Подожди, этот мерзавец сильный маг, надо принять меры, чтобы он не освободился! Бельдо!

– Да, госпожа, – отпихнув бесчувственное тело Хальнора, пролепетал Куду.

– Следи за ним! Где мои придворные?

– Убежали на охоту, госпожа. Это они разрисовали лицо господину консорту!

– И ты им позволил?

– Они не спрашивали позволения, они сами! Создали подобие, посмотрите, госпожа, – он ткнул пальцем в сторону ложа.

Обманка за кисейной занавеской замерцала и исчезла.

– Я вижу, без меня тут произошло много интересного, – процедила царица.

– Я счастлив, что ты вернулась, моя несравненная госпожа, – Тейзург заключил ее в объятия. – Ты ведь не покинешь меня в ближайшее время?

– В ближайшее время я собираюсь заняться этим мерзавцем Хальнором, он за все заплатит!

– Прекрасно! Только давай сначала займемся друг другом? Наша разлука была недолгой, и большую часть времени я твоими стараниями проспал, но мне хватило, чтобы на сердце появилась трещина. Странное ощущение, и болезненное, и приятное… Это и есть любовь?.. Нет, булавку пока не трогай, – консорт ласково отвел ее руку. – Если опять не получится, я стану несчастнейшим существом в Сонхи. Я и так пережил жестокое потрясение, до сих пор не отпустило. Испугался, что он утащит меня с собой, и тогда я целую вечность тебя не увижу. В этом ошейнике я не смог бы оказать сопротивление даже самому никудышному магу, и я отчаянно заговаривал ему зубы, надеясь только на твои заклятья. Попытался найти что-нибудь пригодное для обороны, – он кивнул на сверкающую в углу россыпь драгоценностей. – Увы, не попалось ничего подходящего, но мне удалось заморочить ему голову. Послушай, как бьется мое бедное сердце.

– И в самом деле, неровно бьется, – отозвалась Лорма, приложив ладонь к его груди. – А если…

– Погоди…

– А… – ее возглас прозвучал изумленно и радостно.

Вслед за этим Тейзург счастливо рассмеялся:

– Я и не сомневался, что рано или поздно получится! Всего-то и нужна была недолгая разлука, чтобы росток любви пробил последнюю преграду… Теперь-то ты веришь в мою любовь?!

Ответить он ей не дал – стиснул в объятиях и жадно приник к ее губам.

Вытащила заклятую булавку, догадался заледеневший Куду.

Что теперь… Ничего теперь хорошего… Они теперь будут заодно…

– Подожди, надо надеть на него ошейник, пока не очнулся, – высвободившись, произнесла Лорма томным голосом. – Присмотрите за ним, я сейчас!

– Итак, я теперь твой полноправный господин, Бречьятох Куду Этеква, – усмехнулся Тейзург, когда она скрылась во тьме коридора. – Обещаю тебе все муки Хиалы… И вовсе не из-за него, – он пренебрежительно кивнул на Хальнора, – а потому что ты ученик Унбарха, и ты мне не нравишься. Думаешь, ты сможешь сбежать и скрыться? Думаешь, ты сможешь найти кого-то, кто тебя защитит? Ну-ну, надейся… Как ты считаешь, у тебя есть хоть какой-нибудь выбор?.. – сощурившись, он уставился Куду в глаза – словно нож в живот вонзил. – Нет или есть?.. У тебя нет выбора.

Да, да, Куду и без него это знает…

Тейзург рассмеялся – так смеются амуши и демоны. А он хотел упасть перед ним на колени, напомнить о своих прежних мучениях, попросить о пощаде… Но тут вернулась Лорма, присела возле Хальнора, защелкнула на шее блокирующий ошейник.

– Моя несравненная госпожа, можно было не ходить далеко, – заметил Тейзург с мягким упреком. – Сняла бы с меня да надела на него. Ты все еще не согласна избавить меня от этой игрушки?

– Не сейчас, любимый. Сначала я узнаю, что здесь без меня было.

Откинув парчовую драпировку, она вынула из кладки кирпич, достала из ниши небольшую перламутровую раковину, прижала к уху.

Запоминающая раковина, понял оцепеневший от тягостных предчувствий Куду. Сейчас царица услышит все, что было произнесено вслух в этой комнате за время ее отсутствия. Узнает