Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

Он приказал подать ему коня и копье. Вскочил в седло и поднял свое страшное оружие, которое весило полторы тысячи цзиней. Копьем хан владел искусно: на расстоянии в несколько сот шагов мог пронзить насквозь человека, да не одного, а сразу десятерых! Уверенный в себе, он выехал навстречу Хун и вскричал:

– Эй, воин! Не руби голов не повинным ни в чем моим подданным! Сразись-ка лучше со мной!

Хун опустила мечи и стала как вкопанная, а хан выкатил глазища, издал громоподобный рык и швырнул свое копье. Горы содрогнулись, небо чуть не треснуло от свиста копья, но оно поразило воздух и впилось глубоко в землю, потому что Хун исчезла без следа, только звон мечей донесся откуда-то сверху. Разъяренный хан хлестнул коня, на всем скаку вырвал копье из земли, обернулся, а Хун скачет следом и смеется:

– Не торопись, хан! Подставляй-ка по-доброму шею, – вот они, мои мечи! Ты ведь в ловушке, никуда не уйдешь!

Хан снова метнул копье, и снова растаяла в воздухе Хун, только звон мечей остался. Выдернул хан копье из земли, обернулся – Хун у него за спиной. Отвел он глаза и глянул вперед – и там Хун! Повернул голову направо, налево – всюду Хун! Он завертел головой, не зная, куда швырять копье! Изготовился бросить направо – Хун там нет, налево – и там ее нет, и нигде ее больше не видно, только откуда ни возьмись повалил хлопьями снег, а в небе заклубились грозовые тучи и засверкали молнии.

Обескураженный хан бросил копье на землю.

– Никому еще не удавалось уберечься от моего копья, да только никогда я не сражался с нечистой силой!

А с неба в ответ голос Хун:

– Сдаешься, хан?

Хан услышал, подхватил копье и кричит:

– Ты ведь не можешь выйти против меня в честном поединке, сражаешься колдовством! Не признаю себя побежденным!

Хун расхохоталась:

– Глупый ты варвар! Что хвастаешь своим копьем – у меня ведь и мечи есть! Давай договоримся так: сходимся трижды, и если мои мечи три раза пролетят над твоей головой, значит я сильнее, если твое копье хоть раз рядом со мной пролетит – победил ты!

Приготовились, и бой начался. Трижды сходились противники. Хан метался, ровно тигр, попавший в сети, а Хун подражала фениксу, лакомящемуся побегами бамбука: делала шаг вперед, потом шаг назад. Вдруг хан соскочил с коня и бросился со всех ног наутек, ибо мечи Хун уже три или четыре раза свистели над его головой. Хун погналась было за ним, но ее остановил громкий оклик:

– Остановись! – Это вскричал Верховный полководец Ян, который во главе огромного войска вышел из крепости.

Хун вложила мечи в ножны и поскакала навстречу Яну. В тот день победа была полной, и несметное число варваров полегло на поле битвы. Десять ли преследовало врага минское войско, потом повернуло в обратный путь. Император сошел с крепостной стены и взял Хун за руку.

– Кто мог подумать, что вы в одиночку способны обезглавить десять тысяч варваров! Ваша преданность государю и родине объясняет ваш подвиг. Вы совершили его и избавили государя от позора, теперь ему не нужно, распустив волосы, запахивать халат на левую сторону.

Хун почтительно ответила:

– Я оказалась неважным воином, ибо не доставила вашему величеству головы хана, как обещала!

– Пусть хан сохранил сегодня свою голову, – улыбнулся император, – зато вы сломили боевой дух врага. Это поважнее одной глупой головы!

Хун поклонилась Сыну Неба и подошла к Яну.

– Зачем вы подняли такое огромное войско? Ведь это не входило в ваши планы.

– Я испугался, что ты долго не выдержишь, – проговорил Ян, – как-никак ты все-таки только женщина! Не понимаю я вот чего: трижды или четырежды твои мечи пролетали над головой хана, но не задели его, почему так?

– На то была воля Неба, – вздохнула Хун. – Искусство владения мечом требует не просто убить противника, а сначала сломить его дух и доказать свое превосходство. Если бы вы чуточку повременили, хан от страха умер бы сам.

Между тем хан, проскакав десять ли и убедившись, что погоня повернула назад, сполз с коня и без сил свалился у края дороги. С ним были Тобар, Лу Цзюнь и шесть или семь тысяч воинов, – все, что осталось от его стотысячного войска.

– Всегда я верил, – простонал хан, – что против меня никто не устоит, но эта Хун со своими волшебными мечами оказалась сильнее меня. Будем пробираться в Шаньдун и попытаемся задержать неприятеля там.

Проходя через города и селения, хан грабил народ, забирал скот, опустошал склады и конюшни, разгонял чиновников. Люди возненавидели хана лютой ненавистью и скоро начали уничтожать на пути варваров все, что могли, не оставляя даже пучка травы. Приблизившись к Шаньдуну, хан остановился, ибо на крепостной стене развевался минский флаг. Рядом стоял человек благородной наружности, который прокричал:

– Я циньский князь! По велению императрицы я обороняю Шаньдун, нет тебе сюда пути, крысоголовый варвар!

Ошеломленный всем этим, хан растерялся. Вдруг за его спиной раздался страшный грохот, – это подходило войско Яна, с которым ехал сам Сын Неба. Хан призвал к себе Тобара и Лу Цзюня.

– Небо против меня! Я потерял Шаньдун, впереди циньский князь, позади полководец Ян! Что делать?

Тобар предлагает:

– Не теряя времени, следует пробиваться на север, постаравшись обойти войско полководца Яна стороной.

Хан решил последовать совету и повел своих воинов в обход Шаньдуна. Вдруг из порохового дыма ему навстречу выехал всадник, преградил хану путь и крикнул:

– Стой, хан! Я давно поджидаю тебя здесь! Ни с места!

В сумерках хан не смог разглядеть лица всадника, ужас поразил его, он мешком свалился с коня, успев только вскричать:

– Горе мне! Неужели пришел мой конец?!

Что произошло дальше и о том, кто был этот всадник, – в следующей главе.

Глава тридцать восьмая. О том, как циньский князь освободил Шаньдун и как император вел войско против сюнну

Когда хан упал, Тобар кинулся поднимать его.

– Что с вами, великий хан? Чего вы так испугались?

Хан тяжело вздохнул.

– Да разве мне выдержать еще одну встречу с этой Хун? Ведь впереди – она!

– Великий хан, посмотрите внимательнее, это не Хун! – прошептал Тобар.

То была Лотос. По приказу императрицы