Семья волшебников. Том 1 - Александр Валентинович Рудазов

Мама поначалу переживала за Матти, но оказалось, что он ястреба не боится. Однажды тот попытался напасть на попугая, но красный ара не уступал ему в размерах и был прирожденным бойцом. Получив удар мощным клювом, ястреб позорно ретировался.

Ну а на всяких букашек Астрид даже не обращала внимания. Из интересных были только пауки, которых папа запрещал обижать, и муравьи, от которых мама в конце концов избавилась. Астрид было жалко муравьев, но мама сказала, что муравьям место в лесу, а не в саду, где они разводят свою тлю и грызут рассаду.

— У них же тоже хозяйство, и они тоже хотят кушать, — сказала тогда Астрид.

— Они не будут хотеть кушать, когда все сдохнут, родная, — ласково ответила мама. — То есть… м-м… э… у нас война с ними, Астрид. Они вероломно захватили сад, пока не было истинных хозяев этой земли. Теперь либо они, либо мы. Мы кудеснее и сильнее, поэтому мы победим.

— А-а-а…

Денек выдался теплый и ясный. Заканчивалась весна, был день Янтарного Крокодила, а это праздник, Аквадис. Сегодня во всех реках, озерах и морях вода становится чудесной. Окунувшись с головой, смываешь с себя один грех. Чем больше окунешься, тем больше смоешь. Поэтому в Аквадис все идут купаться — в холодных странах в бани, в теплых — на реку.

Мистерия довольно теплая. В луну Крокодила здесь уже вовсю купаются, Астрид с мамой каждый день плескались в пруду и уже несколько раз бегали на реку, а сегодня с ними пошел и папа.

Мама сочла, что для Вероники вода уже подходящая. Сестренка Астрид в последняя время начала становиться более-менее интересной — уже сама ходила, наклонялась, хватала всякое. Знала довольно много слов, и с ней даже стало можно поговорить, хотя и пока мало о чем.

— Мама, водя, — сказала Вероника, шагая по пляжу. — Писёк. Писёк водя.

Она зашла в речку по колено и принялась остервенело закручивать воду лопаточкой. Астрид смотрела на это снисходительно, а папа умиленно сказал:

— Ну прямо Бриар, пахтающий океан!

— Давайте научим ее плавать, — предложила Астрид, складывая крылья так, чтобы лучше погрузиться.

— Она еще не сможет, — покачала головой мама.

— Правда?.. Бедная!

— Водя писёк бум, — сказала Вероника, зачерпывая со дна лопаточкой. Песок смачно шмякнулся о воду, и девочка засмеялась.

Пока мама купала Веронику, папа купал лошадей. Завел Сервелата с Булочкой в воду и чистил скребницей. Рядом носился в тучах брызг Тифон, а Ихалайнен на берегу резал арбуз.

В отличие от остальных фамиллиаров, которые большую часть времени бездельничали и лишь изредка делали что-то полезное, Ихалайнен постоянно трудился. Убирался в доме и во дворе, стирал и гладил, стряпал и ремонтировал. Даже сейчас он не купался с остальными, а расстилал плед и раскладывал корзину для пикника.

Периодически Майно становилось из-за этого стыдно, и он сам брался за метлу или протирал полки. Но енот взирал на это взглядом василиска, а когда волшебник заканчивал — перемывал за ним с самого начала.

Лахджа вот давно это поняла и занималась лишь готовкой и садовыми работами. Только здесь Ихалайнен позволял себе помогать, потому что если еда уже приготовлена — ее следует съесть, даже если она не соответствует высочайшим стандартам бытового фамиллиара.

Так что сейчас Лахджа даже не пыталась что-то делать, а просто лежала на воде, полностью расслабившись. Был один из тех моментов, которые хочется запечатлеть в памяти навсегда. Чтобы сделать их частью вечности, сохранить для грядущих времен, когда ты, возможно, не будешь так счастлив.

А пока папа, мама и все фамиллиары отвлеклись, Астрид пыталась добиться от Вероники ее штуки. С тех пор, как та утратила интерес к погремушке, делать это стало сложнее. Сейчас вот Астрид отняла у сестры совочек, но та лишь принялась рыть руками.

— Эй! — помахала добычей Астрид. — Совок! Вот тут, у меня! Хочешь его?

— Неть, — помотала головой Вероника, пытаясь поджечь воду зажигалкой, которую неизвестно где нашла.

— Дура, — ругнулась Астрид. Она закинула совок подальше, сбегала к пледу и вернулась с алым ломтем. — Вот! Арбуз! Хочешь арбуз?!

Это был очень вкусный арбуз, причем настоящий, не наколдованный. В Мистерии можно купить почти любые фрукты в любое время года. Что-то доставляют порталом, что-то выращивают чародеи-фермеры.

Тот же дядя Жробис все время присылает гостинцы из своего поместья — он живет почти на всем своем, да еще и поставляет излишки в лавки. Так зарабатывают многие адепты Арбораза.

И сейчас Астрид демонстративно жевала его подарок, перемазавшись в соке и жадно таращась на Веронику. Она ждала, чтобы та захотела арбуз и сделала штуку.

— Ты что делаешь? — спросил папа, выводя из воды лошадей. — Не дразни сестру. Вероника, хочешь арбуза?

— Нихатю, — отказалась Вероника, баламутя воду совочком.

Папа не стал настаивать и съел кусок арбуза сам. Изумительно сладкий, дядя опять вывел новый сорт.

Вот у кого-кого, а у него никогда не было проблем с финансами, и не нужны ему никакие премии Бриара, и в ученый совет он не стремится. Живет себе в тени грамадеваты, изобретает новые фрукты, да ведет семейный бизнес. Один его внук помогает деду, другой управляет лавкой в Валестре, третий вообще хочет открыть сеть киосков на портальных станциях. Эта ветвь семьи Дегатти из волшебной превращается в купеческую, хотя и сложно сказать, как пойдет у них дело, когда глава клана преставится.

Впрочем, вряд ли это случится скоро, адепты Арбораза лучше всех умеют продлевать жизнь.

— Очень сладкий, — сказал вслух Майно. — Астрид, хочешь дать своим хомунциям арбузных корок?

— Корок?.. — презрительно фыркнула девочка, пытаясь отнять у сестры совочек. — Я не кормлю свой народ отбросами. Я даю им лучшее. Делю с ними свой стол.

— Тоже мне Колдующий Император нашелся! — закатил глаза папа, скармливая корку Сервелату. — Уже и арбузные корки им негожи!

— Это достойные корки, — согласился конь. — Почувствуй тоже их вкус.

— Да ярыть! — плюнул на песок волшебник. — Ну сто раз же просил!..

Разделять ощущения — самая сомнительная часть фамиллиарной связи. Даже разумный конь оставался конем и питался тем, чем питаются кони. Тифон и Снежок обычно ели мясо сырым. Карпа кормили рыбьим кормом, а с переселением в пруд он перешел на живую диету. Что же до Токсина, то он столовался отдельно