Дни тревог - Григорий Никифорович Князев

Василий Машин

СТИХИ

РАЗГОВОР С ШЕРЛОКОМ ХОЛМСОМ

Н. Медянцеву, старшему лейтенанту милиции Среднеуральского УВДТ

У меня друзей не меньше тыщи!

Радуюсь, что в обществе таком

Вы на первом месте, добрый сыщик —

Всем известный

Мистер Шерлок Холмс.

Временем

Под вами не расшатан

Конан Дойля книжный пьедестал.

Это вы, конечно, «виноваты»

В том, что я

Коллегой вашим

Стал.

Закурите трубку, сядьте в кресло

Около каминного огня.

Думается, будет интересно

Выслушать, как младшего,

Меня.

Дедуктивный метод ваш —

Цепочка

Или ключик в потайную дверь.

Только

Там,

Где ставили вы точку,

Ставлю запятую я теперь.

Или ту же мысль

Иначе можно…

Скажем, озорует некий тать.

Обезвредить татя нам не сложно,

Очень сложно

Пе-ре-вос-пи-тать.

На себя беру заботу эту

(Мистер Холмс, такое стоит свеч),

Чтобы не бродило

Зло

По свету,

Чтобы от него Добро сберечь.

Чтобы подопечный мой,

Доныне

Плывший без руля и без ветрил,

Стал бы настоящим гражданином

И меня за то

Благодарил.

«Если ты мечтаешь в час досуга…»

Если ты мечтаешь в час досуга

О лихих погонях на заре,

О фанфарах в честь твоей заслуги

И тому подобной мишуре —

Не стремись в милицию, не надо:

Здесь не до романтики, ей-ей.

Здесь хлопот по горло.

                                   А награда —

Тихое спасибо от людей.

Герман Подкупняк

СТОЛКНОВЕНИЕ

Повесть

Светлой памяти моей матери Валентины Михайловны посвящаю

Глава 1

…Во втором часу ночи движение на трассе утихло. Перекресток, где встречались и расходились шоссе, освещался единственным светильником на ажурном столбе. Второй не работал, видимо, перегорел.

«Надо будет в понедельник аварийку вызвать, — отметил в уме Плотников и медленно зашагал к посту, над крышей которого привычно горело табло «ГАИ». Перешагнув порог, он расстегнул молнию куртки, снял фуражку и пригладил ладонью редкие взмокшие волосы. Потом сел за стол, положил жезл и с облегчением вытянул гудящие от усталости ноги. — Ну все, кончилась пятница. И вроде без приключений», — удовлетворенно вздохнул он и включил чайник. Потом надел очки, хотел было почитать «Вечорку», но тут зазвонил телефон внутренней связи.

— Четвертый пост ГАИ. Старший лейтенант Плотников слушает.

— Это я, Антоныч, — Плотников узнал голос дежурного по отделу капитана Турбина. — Как обстановка?

— Нормальная обстановка, — ответил он. — Если что серьезное, доложил бы. А у вас какие новости, в городе?

— Дождь шел, дорога скользкая. Много столкновений, по счастью, без жертв.

— И то хорошо, — сказал Плотников. — Железо можно выправить или новое купить. Это тебе не ноги или, заметим, голова.

— Философом ты под старость стал, Антоныч, — хохотнул Турбин, — чешешь, что Спиноза. — И уже серьезно закончил: — Если что — звони. До смены еще далеко.

Через большие стекла в будку проник слабый отсвет фар.

Плотников убрал остатки позднего ужина, надел фуражку и застегнул молнию. После чая и скромного, но все же уюта выходить на дорогу не очень-то хотелось.

Видавший виды «Урал» стоял возле поста, и старший лейтенант похлопал мотоцикл по щитку. Хотя и не человек, а все равно в ночи с ним как-то веселее.

По шоссе шла колонна груженых ЗИЛов, судя по номерам — армейских. Машины шли уверенно, четко соблюдая интервалы, и Плотников проводил колонну ласковым взглядом. К военной технике он питал слабость…

Перед рассветом усталость взяла свое, и Плотников слегка задремал, уронив голову на канцелярский стол. За окнами поста уныло моросил дождь…

В шесть утра Плотников был на ногах. Он неторопливо прохаживался по обочине и цепко оглядывал проносившиеся мимо машины. Движение только начало оживать. Потянулись передохнувшие за ночь транзитники. Кто поспал в небольшой дорожной гостинице, а большая часть — просто в кабинах. Плотников видел за ветровыми стеклами хмурые спросонья лица и ни разу никого не остановил — правил не нарушают, госномера на месте. Один, правда, на «Колхиде», сам остановился, сильно окая, спросил, где заправка и как ему дальше ехать. Плотников объяснил и ушел обратно… Надо до прибытия смены составить краткий отчет о дежурстве, чтобы потом не терять времени, а сразу ехать домой, в свою такую теперь пустую и постылую квартиру на девятом этаже. Воспоминания о жене нахлынули на Плотникова, к горлу подступил комок, но он пересилил себя и раскрыл книгу приема и сдачи дежурств.

Вдали послышался звук милицейской сирены. Плотников глянул на часы.

Из машины вышли двое. В первом Плотников узнал командира дивизиона Шабалина. Второй, с погонами сержанта, был ему незнаком. Шабалин, рослый блондин с детским румянцем на круглом лице, поздоровался за руку и весело сказал:

— Принимай пополнение, Павел Антонович! Готовь себе достойную смену. Поработает с тобой в паре — отличным инспектором станет.

Плотников устало козырнул.

— Вы, товарищ Савин, — обратился Шабалин к сержанту, — начинаете службу в ГАИ под руководством ветерана милиции, фронтовика, кавалера двух боевых орденов и трех медалей Павла Антоновича Плотникова.

Сержант вытянулся, как на смотру, и уши из-под фуражки торчат.

— Вольно, — буркнул Плотников и протянул сержанту руку.

— Понимаешь, Павел Антоныч, — озабоченно проговорил Шабалин, — Комарова ночью с аппендицитом увезли, и сменить тебя пока некому: отпуска, учеба, то да се. Ты уж извини, Павел Антоныч. Последний раз. Побудь с Савиным, поднатаскай его, а там и домой езжай. Парень он хваткий, недавно из армии. Выручай, Антоныч. Тем более вчера в управлении намек был, что Скроцкий посты проверять собрался. Как бы не схлопотать сам знаешь чего.

— Ладно, — примирительно сказал Плотников. — Поднатаскаю.

— Тогда порядок, — быстро заключил Шабалин. — Вечерком я сюда подъеду, проверю, как Савин освоился, и дружинников подвезу. Бывай здоров, Павел Антоныч.

Майор сел за руль, лихо развернулся и помчался обратно в город.

Плотников проводил его взглядом и направился к сержанту.

— Как тебя звать-то? — спросил миролюбиво, сбивая фуражку на затылок.

— Сергеем, — ответил сержант, глянув чуть исподлобья.

— В каких войсках служил?

— В танковых. Механик-водитель. Имею удостоверение на право вождения автомобиля