Злые улицы 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

Ложь, повторенная множество раз, становится правдой. Теперь, когда у Фрэнки спросят, куда делся его бывший босс, он ответит, что уехал из города. А мне только это и нужно. Тем более, что никаких сомнений он не выказывал, и вопросов не задавал.

– Что же, мистер Бонпансьеро?

– Теперь все иначе. На тебе долг, мой друг, и его придется отрабатывать. И поверь, сбежать не получится, как не получилось и у Галтиери. Я выдоил его досуха, все, что у него осталось - это одежда. С тобой же все может оказаться гораздо хуже, думаю, что тебе нечем платить.

– Нечем, сеньор, - покачал он головой.

– Тут есть варианты. Оборудование осталось у меня. Если ты будешь работать со мной, то… Сколько тебе собирался платить Галтиери?

– Два процента от напечатанных денег. Он собирался делать их много и быстро, ему срочно нужны были средства. У него были планы.

Надо же, не сдался. Что он собирался делать? Собрать выживших солдат Тотти, усилиться соучастниками, и основать новую семью? Влить их в игорный бизнес в Неваде, как делают многие? Но дурак дураком, конечно. Кто же печатает фальшивые деньги много и сразу, обязательно ведь спалишься. Это надо делать медленно, постепенно. Иначе никак. Торопливость нужна только при ловле блох, для всего остального же требуется тонкий расчет.

– Я сказал ему, что деньги нужно печатать в небольших объемах, - тут же продолжил Фрэнки. - Так меньше риска попасться.

– Мы никуда не торопимся, - выдохнул я и, наконец, убрал пистолет.

Расстегнул наручники на запястьях парня, спрятал их в карман - еще пригодятся. Открыл окно, и закурил.

– Деньги печатать будем небольшими объемами, - сказал я. - И только после того, как разберёмся с крышей и каналами сбыта. Потом постепенно нарастим производство. Что там по качеству? Сложно отличить твой продукт от настоящих денег?

– Все базовые элементы защиты мы можем скопировать, - сказал Фрэнки. - У нас подлинное клеймо, может быть, вы слышали про ограбление банка четыре года назад? Вот тогда-то мы их и получили.

Четыре года назад я еще не играл в игру, так что об этом не слышал. Но подлинные клейма - это хорошо.

Я посмотрел в окно, и понял, что эти дома уже видел сегодня. Джо просто катается по району. Как говорил один известный в кругах большой человек и знаковый игровой журналист: "Я просто катаюсь по городу, и мне это очень нравится. Я так город изучаю. Ну а вам хорошего вечера".

– Я дам тебе пять процентов, - сказал я. - Это больше, чем обещал Галтиери. Более того, работая на меня, ты работаешь на семью Гвидичи. Если кто-нибудь что-то тебе сделает, будет угрожать, ты можешь сказать мне, и я решу проблему. В идеале, конечно, нужно, чтобы ты переехал в мой район, и всегда был под рукой. Что думаешь?

– Я не против, - ответил он. - Квартира все равно съемная, вещей у меня практически нет. Могу переехать хоть завтра.

– Может лучше в мой район? - спросил Джо. – Там поспокойнее.

– Посмотрим, - сказал я. - У тебя же вроде с копами проблемы, а у меня все прикормлены. Да и вообще, надо сперва решить, где расположить производство. Желательно не делать это в наших районах, сам ведь понимаешь, вопросы возникнут. Что за фальшивомонетничество делают, знаешь?

– Знаю, - вздохнул мой напарник. – Ладно, решим что-нибудь.

– То есть, отличить твои подделки сложно? - спросил я.

– Сложно, - кивнул Фрэнки. – Но в банк я бы с ними не пошёл. Нужны каналы сбыта.

Все упирается в каналы сбыта, ну и в то, чтобы эти самые доходы отмывать. Налоговая-то не дремлет. Сейчас мы им не так интересны, но когда дела пойдут на десятки тысяч долларов в месяц…

Я знал, к кому обратиться за помощью. Единственный, кто нам может помочь с этим делом - это наш капо. Генри Бруни. Придётся идти к нему на поклон, что уж тут поделаешь.

Глава 5

Генри рассматривал новенькие хрустящие купюры, на которых был изображен Александр Гамильтон. Почему мы выбрали для печати именно десятки, а не напечатали бумажки с портретом Франклина? Ну, во-первых, потому что шанс, что их будут проверять, гораздо ниже, чем у банкнот крупных номиналов. А во-вторых, потому что это были самые свежие купюры. Новая их версия вышла в пятьдесят третьем, и никого не удивит то, что бумажка новенькая и хрустящая. Двадцатки, которые сейчас были в обращении, например, были выпущены в двадцатых.

Да, на Злых Улицах деньги менялись, и старели по мере того, как переходили из рук в руки. Их можно было даже порвать. Это не золотые монеты, как в фэнтезийных играх, легкие, несмотря на то, что золото очень тяжёлый металл, неуничтожимые, хотя он очень мягкий и легко затирается.

– Я бы не отличил, - сказал Бруни, возвращая мне купюру. - Вещь качественная. И сколько вы их можете производить? Ну, скажем, в месяц.

– Еще бы, подлинное клеймо. Мы не хотим торопиться, - ответил я. - Если будем делать много, то спалимся. Поэтому, скажем, четыре тысячи купюр в неделю.

– То есть, шестнадцать тысяч долларов в месяц? Приличная сумма. А от меня-то что требуется? Вы - члены Организации, можете вести дела, как хотите, разрешения моего вам не надо, главное - не забывайте засылать откат.

Я посмотрел на купюру. Раскрылось системное сообщение.

Десятидолларовая купюра (фальшивая). Копия законного платежного средства, изготовленная недобросовестными дельцами. Вероятность успешной проверки подлинности - 5%.

Думаю, можно улучшить технологию, и довести ее до одного. Тогда будут распознавать одну купюру из ста, и это при условии, что их будут проверять. А большинству людей так и вообще наплевать. Такие вот дела.

Мастерскую можно было прокачивать, покупая новые устройства, или обеспечивая ее более качественным сырьем. Но у нас пока не было ни возможности, ни желания этого делать. С тем, что уже есть, разобраться бы.

Эту бумажку я взял с собой для демонстрации. На самом деле у Джо был с