Повелитель теней. Том 1 - Лариса Куницына

и он сразу свернул в сторону арсенала. Решение было здравое, и я отправилась за ним. Без лишних слов, он приложил ладонь к идентификационному устройству, и дверь открылась, допуская нас в обширное помещение, наполненное оружием. К сожалению, поисково-спасательная деятельность зачастую бывает небезопасной, потому арсенал у нас впечатляющий. Но я сразу подошла к полке и достала из специального гнезда небольшой пластиковый бластер «оленебой». Такие перестали выпускать уже двадцать лет назад, хотя я до сих пор не могла понять почему. Мне было немного обидно за лёгкую, надёжную, универсальную машинку, которая обладала весьма внушительной мощностью, большим объёмом энергокристалла и функцией регулирования ширины луча и, соответственно, его поражающей способностью.

С его помощью можно было нанести весьма болезненный и не опасный для жизни обжигающий удар, или сверхтонким лучом попасть в нервный центр, вызвав общий паралич или паралич какой-то части тела противника. Можно, конечно, и убить, но я всегда старалась избегать таких радикальных мер. «Оленебой», конечно, выглядит непрезентабельно, маленький, серебристый, похожий на детскую игрушку. Его часто пренебрежительно называют «мыльницей». Но зато его легко спрятать под одеждой, даже в рукаве, а специальная кобура позволяет выбросить его на ладонь лёгким кистевым движением.

Я достала из контейнера такую кобуру, и, сняв куртку, надевала её, поглядывая, как Тонни деловито застёгивает пояс с более солидной кобурой, проверяет уровень заряда мощного бластера «блэкстар», модели созданной почти в одно время с «оленебоем», но до сих пор широко применяемой военизированными соединениями земного космофлота. Следом он снял с широких рогатин лучемёт «дракон». Как эта пиратская пушка появилась в нашем арсенале, я не знаю, но её убойная сила позволяла пробить броню стандартного боевого вездехода.

— Ты не думаешь, что это перебор? — поинтересовалась я.

Тонни взглянул на меня своими холодными глазами. Наедине мы давно были на «ты». Тонни был моим другом и тренером по фехтованию.

— Суну в багажник, на всякий случай, — ответил он и, уложив «дракон» на стол, прошёл к дальнему шкафу, где хранилосьхолодное оружие.

Достав короткий японский меч вакидзаси в оплетённых кожей ножнах, он повесил его на пояс. Я подумала, что хорошо ещё, что он не взял длинную самурайскую катану, которую из-за своего невысокого роста носил в ножнах за спиной. Он тем временем достал с полки пластиковый контейнер с десятком сюрикенов и положил в задний карман брюк, а потом сунул в рукав узкий метательный нож. Меня всегда удивляло, как он умудрялся при этом не порезаться. Мне очень хотелось попросить его не брать с собой нунчаки и клевец, но, счастью, он сам воздержался от этого. Вернувшись к столу, он поднял лучемёт, уложил его на плечо и невозмутимо взглянул на меня.

— Я готова, — сообщила я, застёгивая куртку.

— Ты не возьмёшь больше никакого оружия? — уточнил он.

— Мы же летим на «Паладин», — пожала плечами я. — И скоро вернёмся.

— Мы в чужом мире, — напомнил он. — И кто знает, что будет?

— Может, ты и прав, но я не люблю носить на себе слишком много железа. Если мне понадобится оружие, я найду его.

— Это твой выбор, — кивнул он.

Мы шли к шлюзовой камере, когда я сообразила связаться с мужем. Вызвав его через радиобраслет, я сообщила, что мы с Тонни летим на «Паладин».

— О'кей! — небрежно отозвался он. — Я тебя найду.

Я едва сдержала рычание. Он вёл себя так, словно знал то, чего не знаю я. Он просто дразнил меня! Или действительно что-то знал. Эта мысль разозлила меня ещё больше, но мы уже вошли в камеру, где на сегментном круге люка стояла четырёхместная капсула. Тонни открыл заднюю крышку багажника и положил туда лучемёт, потом распахнул дверцу салона и запрыгнул внутрь, сразу же сев за штурвал. Пока я садилась рядом и пристёгивалась, он активировал пульт управления.

— Что-то с движком? — нахмурилась я, заметив, как медленно поднимается вверх красная линия на датчике энергетического блока.

— Нет, всё нормально.

Двигатель завёлся, и мы провалились вниз, сквозь пол камеры. Пролетев под днищем звездолёта, мы увидели, как плывёт по реке на противоположный берег вездеход с уложенной на грузовую площадку белой квадратной плитой. Потом Тонни поднял капсулу выше, и мы полетели над лесом. Кроны деревьев, зелёные и кудрявые быстро проносились под нами, а наверху сияло насыщенной голубизной небо, в котором угадывался маленький расплывчатый диск солнца.

Путь до «Паладина» не занял много времени, и вскоре капсула мягко опустилась на траву между баркентиной и белым палаточным лагерем на краю леса. Я увидела сидящих вокруг костра людей, которые при нашем появлении поднялись и двинулись к нам. Это были Кирилл с Антоном и ещё пять человек из экипажа «Паладина».

Тонни первым выскочил из салона и галантно подал мне руку, когда я выбиралась вслед за ним. Впервые вдохнув воздух на этой планете, я вдруг поняла, что то, чем мы дышали последний месяц, трудно назвать настоящим воздухом. Это тщательно разработанная и смешанная из разных ингредиентов дыхательная смесь. А воздух — здесь, свежий, напитанный ароматами луга и леса, овевающий лёгким ветерком. Я невольно замерла, с наслаждением сделав глубокий вдох, и чувствуя, как расправляются лёгкие.

— Вы всё-таки сели! — с неожиданной досадой произнёс Оршанин, подходя к нам. — Не надо было! Теперь мы все здесь застрянем.

Я с удивлением взглянула на него, а потом перевела взгляд на Антона и увидела его отчаянные глаза.

— Тут умирает вся электроника, Дарья Ивановна! — воскликнул он. — Потому они и застряли!

— Чем меньше аппарат, тем быстрее он сдыхает, — кивнул Кирилл. — Наша капсула уже ёкнулась. Вслед за зондом.

— Может, мы ещё успеем отвезти ребят на «Пилигрим» и убраться отсюда? — с надеждой спросил Вербицкий.

Я обернулась к членам экипажа «Паладина».

— Где остальные? — спросила я.

— Стажёры в лесу собирают хворост. Остальные члены экипажа ушли уже давно, — ответил младший радист Тео Мартин. — Мы не знаем, где они.

Маленький розовый толстяк Франческо Гримбальди, служивший на «Паладине» коком, сокрушённо закивал головой. Посмотрев на его круглые щёчки, я подумала, что они, слава богу, не голодают.

— Вы не успеете, — вздохнула пилот Иванка Доброва. — Техника начинает «садится» сразу после посадки на поверхность планеты. Сначала отключается связь, следом пропадает тяга в двигателях, а потом постепенно отключаются все остальные системы.

Я невольно обернулась и посмотрела на «Паладин». Он стоял тяжёлым монолитом, снизу из-под днища к земле были спущены складные трапы.

— Корабль мёртв, но работает всё, что на механике и на химических реакциях. Все двери и люки открываются, аварийное освещение работает, холодильники — тоже. Мы перебрались в палатки, потому что тягостно сидеть внутри, —