Бранкалеоне - Джован Пьетро Джуссани

них вовек ни одного не обреталось без порока. Когда животное порочно и корыстно, ему нет дела ни до родства, ни до дружеских уз. Пусть не взойдет тебе на ум заводить дружбу с волком; какие бы он ни являл тебе знаки приязни, не доверяйся ему ни в чем, ибо наше племя им всего ненавистнее. Хотя бы какое-то время они выставляли себя друзьями, но представься случай, и они тебе покажут, что они такое; между природными врагами вовек не бывало доброго дружества — держи это наставление на уме среди прочих. Если окажешься в хлеву или на выпасе в обществе лошадей, не забывай оказывать им уважение, в частности уступать пастбище получше и оставлять бóльшую часть корма, ибо они с их честолюбием не потерпят, чтоб ты был им равен, а при их силе дурно с тобой обойдутся. Так приключилось с одним ослом, простосердечным и поступавшим бесхитростно.

Собрались как-то раз лев, осел и лиса и отправились на охоту[74]. Попалась знатная добыча; унесли ее под древесную тень, чтобы условиться на ее счет, ведь вкусы разные, одному по нраву жареное, другому вареное. Лев, как сильнейший, мог распоряжаться остальными и велел ослу делить, а тот, со своим разумением не идя далеко, по-дурацки разделил все на равные части, думая, что так и следует. Лев, притязавший если не на все, то на немногим меньшее, разгневался и, обнажив зубы, объявил такой дележ несправедливым, ибо не подобает ослу равняться со львом. И хотя этот бедняк оправдывался и уступал ему свою долю, это ему не помогло, ибо лев его убил, по-новому распорядившись им самим. Потом он обратился к лисе, веля ей делить; та, уразумев намек и научившись за чужой счет, отдала ему почти все, себе оставив всего ничего, за что лев весьма ее похвалял.

Вот как этот невезучий, рожденный на свет, без сомнения, каким-то олухом, был неосмотрителен, как в желании водить компанию со львом, который намного его выше положением и при котором он не мог высказывать свое мнение, так и в желании обращаться с ним, как с равным. Поэтому, сын мой, уступай тому, кто в любых обстоятельствах может больше твоего.

Увещеваю тебя также не только знать, что ты осел, и вести себя сообразно этому, но и не важничать, кичась и возносясь из-за вещей, тебе не принадлежащих: нет ничего, что делало бы скотину предметом большей ненависти, ибо этим ты показываешь, что почитаешь всех прочих невеждами и дурнями. Пусть это тебе удастся разок, а все же в конце концов кто-нибудь злонамеренный обличит тебя, представит никчемной скотиной, и тебе не остаться в живых. Так вышло с одним ослом, который чрез меру бахвалился.

Как-то раз этот осел, проходя пастбищем, наткнулся на львиную шкуру, оброненную по случайности купцом[75]. Размышляя, как извлечь из этого выгоду, и рассуждая о конце, ожидающем животных, сколь бы велики и сильны они ни были, он извлек из сего скорее большой вред, ибо увлекся неосмотрительной и причудливой мыслью укрыться этой шкурой и явиться среди зверей, прикинувшись львом, что он тотчас же исполнил. Попадались ему всякие маленькие зверьки: он наводил на них великий страх и обращал в бегство; напоследок увидал лису и, думая то же самое учинить с нею, припустил к ней бегом, громко ревя и думая, что заставит ее бежать. Но сия плутовка, признав его голос и повадку, вдруг сдернула личину и навела на осла страх, поделом над ним насмехаясь. Сбежались на эту забаву другие звери и при виде мнимой зверины — вообрази, с каким криком, свистом и прочим шумом не только срамили его, но и заставили ума лишиться, да и, думаю, помереть от досады.

Добрая мать хотела продолжать свои наставления, но осленок, скучая этою рацеей, сказал так:

— Любезная моя матушка, благодарю вас за доброжелательность, какую вы мне выказываете, но знайте, что я не могу больше слушать, ибо дрема меня долит, и потом, вы поведали мне столько всего, что и половины было слишком, и я уже забыл бóльшую часть. Четыре дня назад я пасся с вашим братом и слышал от него, что всякое животное рождается со своим жребием, добрым или злым, который им правит, а потому нет нужды в таком множестве наставлений для благополучия одного осла; засим дайте мне поспать остаток ночи, ибо я в этом весьма нуждаюсь.

И он улегся на скудной постилке чистой соломы, приготовленной для него хозяином.

Глава VI. Как осленка отвели во Флоренцию

Рано поутру продавец вывел осленка из хлева, к великой скорби бедной ослиной братии, и отвел на взморье, чтобы переправить в Кастелло Арагонезе, много труда приложив, чтобы загнать его в лодку, ибо ему, никогда не пускавшемуся в плавание, отнюдь не нравилась эта затея. И хозяин, стращая его и охаживая палкой, вынудил оставить там, на островке, весь тот пердеж, что заключался в его теле, возможно думая таким образом разгрузить судно, в чем очень обманулся, ибо тело тем меньше весит, чем больше в нем воздуха. Наконец, накинув ему на глаза тряпье, заставил его подняться на борт — и подлинно, нет лучшего средства склонить кого-нибудь к делу, которого он иначе бы не сделал, чем ослепить его. Посему, когда допустишь промашку, не находишь иного оправдания, кроме как: «Дьявол — или страсть — меня ослепили».

Он привел осленка флорентинскому купцу, а тот, заплатив условленную цену, отвез его на свою родину и вручил приятелю, который остался сим весьма доволен. Покамест он не велел вздевать на него ни седла, ни вьюка, ибо осел был еще молод, и отправил его в свою усадьбу, вверив попечению огородника, которому поручил держать его в чистоте и помаленьку приучать носить груз с полмешка весом, но без вьючного седла, и даже ездить на нем понемногу, но без сбруи, чтоб не натерло ему холку.

Этот вертоградарь питал великую нежность к ослам, возможно, из-за некоего меж ними сходства, ибо похожее всегда стремится к похожему[76], так что он принял осленка с большим доброжелательством и оказывал ему великую ласку, каждый день задавая хорошего корма, а когда ездил на нем, был к нему внимателен и оставался весьма доволен его шагом. Из-за этих изъявлений благосклонности осленок питал к нему великое уважение, не кусал его и не лягал, и даже был ему во всем послушен и следовал за ним всюду, словно комнатная собачка, наслаждаясь тем, как треплет его эта не слишком обходительная