Спасите меня, Кацураги-сан! Том 3 - Алексей Аржанов

Обычной «харизмой» здесь не обойдёшься, придётся использовать устрашение. Только злости у меня сейчас совсем нет, я уже давно приучил себя не злиться на пациентов.

— Хаикава-сан, подождите, — попросил я. — Мы не договорили. Я могу вам помочь.

— Что? Хотите меня ещё раз оскорбить? Нет уж, с меня довольно! — от злости Хаикава Эйджи никак не мог застегнуть верхние пуговицы.

А мне его злости не хватало, и я никак не мог внутри себя её найти. Пытался даже думать о Канамори Ринтаро и ситуации с квартирой, но и это не срабатывало.

Мой телефон завибрировал. Я взглянул на экран и увидел сообщение от Акита Аи.

«Кацураги-сан, я поговорила с отцом. Никакого совета директоров не было. Скорее всего, Канамори Ринтаро вас обманул».

Как же, чёрт подери, вы вовремя, Акита-сан. Значит, этот ублюдок обманывает не только меня, но и членов своей же семьи.

Я отложил телефон и заставил ярость течь по моим нейронам. «Харизма: устрашение» пришла в действие.

— Хаикава-сан! — воскликнул я и подошёл к мужчине вплотную.

Пациент уже собирался открыть дверь.

Рискованно, очень рискованно. На нём это может и не сработать, тогда у меня точно будут проблемы. Но отпускать больного человека я не могу.

— Что, хотите сказать мне пару ласковых напоследок? — усмехнулся он, продолжая меня провоцировать.

— Хаикава-сан, вам так сильно хочется умереть от своих болезней?

Глава 5

Хаикава Эйджи уставился на меня так, будто собрался врезать мне по челюсти. Но гнев в его глазах сменился страхом. Я взывал к его инстинкту самосохранения. Хаикава должен осознать, что без лечения — ему в любой момент может прийти конец.

— Как вы… — заикнулся он. — Что… От чего я могу умереть⁈

Хаикава очень хотел возобновить ссору, но уже не мог этого сделать. Страх за своё здоровье сковал его и заставил прислушаться к моим словам.

— Прошу, присядьте, Хаикава-сан, и я объясню вам, что нужно делать, — предложил я.

И Хаикава Эйджи послушался.

— Хаикава-сан, вы пройдёте полное обследование, — сообщил я. — Сдадите анализы крови, по которым мы определим, как на данный момент функционирует печень. Кроме сдачи крови, вам предстоит пройти ещё массу обследований, на которые вас направит гастроэнтеролог. Но я уже с уверенностью могу сказать, что главный специалист, у которого вам следует наблюдаться — это гепатолог. Скорее всего, у вас цирроз печени, Хаикава-сан.

Хаикава Эйджи опустил голову и тяжело вздохнул. Не думаю, что для него это была новость. Он и сам догадывался, в чём причина его состояния, просто не хотел этого признавать.

— Хаикава-сан, давайте поговорим откровенно, — продолжил я. — Сколько лет вы уже злоупотребляете алкоголем?

— С тех самых пор, как умерла моя дочь, Кацураги-сан, — произнёс он, не отрывая глаз от пола. — Двадцать лет. Каждый день.

— Я соболезную, Хаикава-сан, — сдержанно кивнул я.

— Она умерла из-за врачебной ошибки, — произнёс он. — У неё был порок сердца. Во время операции хирург задел какой-то сосуд… В общем, из операционной её вывезли прямиком в морг. И с женой мы развелись сразу же после этого. Вы ещё спрашиваете, сколько я пью, Кацураги-сан? Много. Другого ответа я дать не смогу.

Можно понять, почему он так общается с врачами. Постоянные жалобы, ссоры — лишь маленькая война сломленного человека. Другого способа, как справиться с горем, он придумать не смог.

— Хаикава-сан, ваши взгляды и ваше психологическое состояние — вне моей компетенции. Туда я лезть не стану. Но я могу сказать вам одно — пока вы живы, за себя стоит бороться. То, что вы делаете, это медленное и мучительное самоубийство. Давайте всё-таки постараемся восстановить вас?

— Давайте, Кацураги-сан, — грустно усмехнулся Хаикава Эйджи. — Только не думаю, что из этого что-то получится.

— Честно скажу, Хаикава-сан, судя по тому, что я почувствовал, прощупывая ваш живот, степень цирроза достаточно высока, — мне пришлось солгать, что я определил цирроз голыми руками, чтобы не упоминать об «анализе». — Возможно, что понадобится трансплантация. Но перед этим нужно пройти полный курс обследований. Предлагаю госпитализироваться в гастроэнтерологию. Так будет быстрее и проще как для вас, так и для врачей. Вас осмотрят прямо здесь — в нашей клинике, и если будет необходимость — переведут в другую, где вами займутся гепатологи.

— Я согласен, Кацураги-сан, делайте так, как считаете нужным, — смирился Хаикава Эйджи.

Я оформил направление на госпитализацию и подробно расписал всю историю заболевания Хаикавы.

— Проходите в приёмное отделение, оттуда вас проведут в гастроэнтерологию, — сказал я.

— Благодарю, Кацураги-сан, — кивнул Хаикава. — И… Простите за моё поведение.

— Всё в порядке, — ответил я. — Лучше займитесь своим здоровьем. Это сейчас — самое главное.

Хаикава Эйджи покинул наш кабинет, и я с облегчением вздохнул. Очень уж мне не хотелось отпускать его без назначений. Теперь-то он точно попадёт в надёжные руки. Насколько я слышал, гастроэнтерологическое отделение у нас очень хорошее. Там ему внутривенно введут гепатопротекторы для защиты печени от дальнейшего повреждения и «почистят» кровь.

А с учётом развившегося асцита там и без мочегонных препаратов не обойтись. Каким-то образом скопившуюся жидкость в его брюшной полости придётся эвакуировать.

— Ну вы дали жару, Кацураги-сан! — прошептала Огава Хана, выглядывая из-за компьютера.

Во время ссоры с Хаикавой она так сжалась, что я и вовсе забыл о существовании в этом кабинете медсестры.

— Когда вы сказали о том, что он может умереть, я думала — он начнёт кабинет крушить, — сказала Огава. — Я просто в шоке, что вам удалось его уболтать. Это же один из самых скандальных пациентов! До сих пор не могу поверить, что вы нашли с ним общий язык.

— С каждым пациентом нужно находить общий язык, — сказал я. — Это основы деонтологии. Болеющий человек имеет право на злость, грусть и любые другие проявления эмоций. Заболевания сильно меняют людей. Это стоит учитывать.

— Правда… Я даже об этом не думала, — сказала Огава. — А ведь многие воспринимают нападки пациентов, как личное оскорбление. А если мыслить так, как рассуждаете вы, то получается, что эти вспышки гнева — просто симптомы.

— Верно, Огава-сан. Я бы даже выразился, что эмоциональная нестабильность — это сопутствующее заболевание при любом недуге. Сами посудите, вряд ли кто-то будет