Его упрямая студентка - Кэтрин Тиамат

Вопросительно подняв брови, сказал:

— Правильно ли я читаю между строк, что вы намеренно выделяете её среди других?

— Конечно, нет, — легко ответила она и подключилась к беседе коллег, увлекая и меня в разговор.

Спустя пять минут я завидел Викторию и указал ей на выход. Она с пониманием кивнула. Я подумал, что сначала мы заедем в ресторан и утолим голод. Во всяком случае, мой точно.

Быстро попрощавшись с педсоставом, я собирался уйти, но меня задержал фотограф, который собрал всех для снимка.

— Давайте-давайте, — подхватила идею Татьяна Ивановна.

Боже, как отсюда сбежать⁈ Если бы Юрий Сергеевич написал книгу о том, что ожидает меня на посту преподавателя, я бы не предъявил ему категоричные обвинения.

После очаровательной фотосессии все начали расходиться. Вдруг заведующая увидела её и позвала. Девушка успела переодеться и сейчас была в легком платье.

Со счастливым выражением она зашагала в нашу сторону. Лишь на подступах студентка узрела меня и смущение нарисовалось на лице алой краской.

— Мы в восторге, Лиличка! Зря ты боялась выступать — сыграла отлично! — нахваливала женщина. — Марату Ильясовичу тоже понравилось.

Такого я не говорил…

— Спасибо большое, — тихо отозвалась она, ладонями прикрывая горячие щеки.

— Вас троих сфотографировать?

Я был готов убить фотографа!

— Разумеется, — весело объявила заведующая. — Марат Ильясович, подходите. Не заставляйте женщин ждать.

Всё же увольнение — это лучший выход.

Я встал с другого бока и сделал мрачное выражение лица. Фотограф ослепил нас вспышкой и поднял большой палец вверх.

— А теперь вдвоём! — провозгласила Татьяна Ивановна и удалилась восвояси.

Расстояние между нами было около метра. Страшившись его преодолеть, девчонка крутанулась в бок в поисках какой-либо поддержки. Но сейчас её никто не спасёт от меня.

Шагнув навстречу, я произнес:

— Робеете, Лилия Николаевна? Значит, как смотреть на меня со сцены, дерзость вам позволила, а как подойти, то испугались.

Она вскинула ресницы и приоткрыла рот от изумления.

— Я… Вы не так поняли…

— Конечно, — схватив упрямую за руку, повернул нас к фотографу. — Я понял именно так, как вы задумали это в своей голове.

— Простите, я забыла текст на сцене. Не хотела вас смущать.

— Улыбочку! — вмешался фотограф в наш острый разговор. — Какие-то вы напряженные…

— Делай уже! — приказал строго.

Она выпрямилась и посмотрела в камеру.

— Хотели, ещё как хотели, — тяжелым шепотом сказал я. — Но вы юны для таких игр.

Наведя объектив, фотограф щёлкнул затвором пару раз, а затем блаженно поинтересовался:

— Взгляните?

— Нет! — категорично отозвался я.

Вымученно кивнув, он быстро ретировался с поля моего цепкого зрения.

— Мне девятнадцать.

— Как прекрасно, но зачем мне эта информация? — раздраженным тоном задал я вопрос. — Что у вас в голове? Месть? — она вздрогнула, а я удовлетворённо хмыкнул. — Я не потерплю этого. Приведите мысли в порядок и не доставляйте мне сложностей.

Что-то вертелось на её языке, наверно, гневный, с привкусом досады, монолог, но студентка продолжала смотреть на меня и кусать нижнюю губу.

Шуршание слева нас отвлекло. Приблизилась Виктория и, натянув обаятельную улыбку, сообщила:

— Я готова ехать, Марат Ильясович.

Она всегда могла подобрать хорошие формулировки, даже когда я был суров, девушка не выказывала претензий. И вот сейчас, она ждала меня у входа терпеливо, а напоминая о времени, ничем не выдала мою задержку.

Это мне понравилось в Виктории изначально. Она предельно ясно осознавала, что нужно делать, чтобы построить карьеру. Несмотря на её молодость, Виктория мыслила холодной головой. Как и я.

Вернув ей улыбку, я кивнул.

— До завтра, Лилия Николаевна, — обернувшись, сказал девчонке.

Замешательство, отразившееся на её лице, было куда слабее, чем боль, которая мерцала в глазах студентки.

* * *

— Надо продолжить веселье! — объявил Тимофей ребятам, когда мы вышли из университета. — И я не про чай с преподами, шутники. Давайте завалимся в клуб?

Многие поддержали идею и стали решать, куда поехать.

— Тим, — я сжала его ладонь, — не уверена, что хочу в клуб.

Парень остановился и по-свойски притянул меня за талию. Я обняла его за грудь, подняв голову вверх. Глаза Тимофея были серые, как хмурое небо в октябре. Однако сам он никогда не был грустным. В нём таилась искра и легкость, Тима не волновали трудности, поэтому я редко видела его лицо, искаженное беспокойством. Он был моим якорем в огромном и бушующем океане.

— Кто мне жаловался на учебу? — парень игриво коснулся моего подбородка. — Разве тебе не хочется расслабиться?

— Да, но как-то нет настроения.

— Куда пропало? Полчаса назад ты была радостной. Что случилось? — шепнул он на ухо.

— Ничего такого.

А может я солгала? Ведь чувствовала себя прекрасно до и после выступления, а затем пообщалась с Рахмановым, и веселье сдуло ветром.

Я поступила до невозможности опрометчиво, решив помучить его взглядом со сцены. Мечтала задеть или смутить. Казалось, что всё получилось.

«Но вы юны для таких игр» — в голове крутились слова Марата Ильясовича, вызывая жуткий стыд.

Тимофей поцеловал меня в нос и вернул из раздумий:

— Давай мы немного побудем в клубе, а если тебе не понравится, то сразу уедем?

Я согласилась, не желая оставаться в одиночестве.

В заведении играла современная и энергичная музыка. Разноцветные лазеры двигались в такт звуков и пробегали по нашим телам, будто сканируя. Я потягивала апельсиновый фреш, обсуждала с Аней и остальными девчонками университетские сплетни. Тим сидел рядом, ведя диалог с парнями о машинах.

— Вы заметили, как наша Вика смотрит на Марата Ильясовича? — захихикала одна из студенток. — Глазки такие влюблённые, а слова о нём только восторженные…

— Да брось! — отмахнулась моя подруга Аня.

— Я вам отвечаю — они вместе! — с рвением продолжила девушка. — Если это неправда, то объясните две вещи. Первое — как так получилось, что Рахманов взял её в свои помощницы? В успешной компании не нашлось более достойного сотрудника? Викуся непризнанный гений, о которой мы не знали? И второе — почему они после спектакля уехали вместе? Сколько было время? Почти девять вечера! Вы серьезно думаете, что в такой час они будут работать?

В моей груди кольнуло чем-то острым. Боль расползалась тянущим чувством зависти и обиды. Я заметила его взгляд на Викторию: столь ласковый и благодарный, а меня одарил жестоким и холодным.

— Слушай, а это правда странно! — выпалила Аня, перекрикивая музыку. — Неужели он и Вика…

— Она не дура, чтобы упустить хороший шанс. Не стану лгать, я бы поступила также. Жаль, на нас он не обращает внимание. Разве что Бейби его постоянно раздражает.

Девушки одновременно посмотрели