Бывший. Цена твоей любви - Марта Макова

Федотыч загадочно улыбнулся и подмигнул мне. Прямо как в старые добрые времена, когда запросто мог поддать мне леща, если я упускал с крючка самую крупную рыбу, или когда ловил меня с сигаретой за большим кустом сирени у сарая в хозяйственном дворе.

– Ну, не томи, дружище! Рассказывай, что наенотил, какую информацию? Что ты знаешьо Лире?

– Про девушку ничего. А вот ваш брат Борис искал её. Долго искал. – Федотыч задумчиво кивнул, словно подтверждая собственные слова. – Года два точно. В то лето здесь только ваша мама отдыхала. Диана жила в Испании и ждала рождения Миши, а Борис Эдуардович примчался в конце лета, нервный, взвинченный, и рыскал по городу, искал кого-то. Потом фотографию этой девушки мне показал. Лиры. Я её сегодня сразу узнал. У меня её фотокарточка до сих пор в столе лежит. Борис Эдуардович просил сразу сообщить, если я её в городе увижу.

– Но как? Почему здесь? Они же в Москве познакомились? – картинка в голове не складывалась.

– Я так понял, здешняя она. Из нашего города. – Федотыч цокнул языком, выражая своё недовольство моей несообразительностью. – Он спрашивал меня, не знаю ли я её. А у нас город хоть и маленький, но всех в лицо знать невозможно. Тем более молодёжь. Чьи они, бог их разберёт. Чужие дети растут как грибы после дождя, оглянуться не успеешь, а они уже отца и мать переросли.

Так вот что брат имел в виду, когда говорил, что Лира знает куда ей идти!

Какое поразительное, нереальное совпадение. Я, сам того не подозревая, привёз мою певунью прямо в её родной город. Вернул домой. Самое время начать верить в мистику.

– Он нашёл её семью? Ты знаешь их?

– Нет, не знаю. Да и не искал я. Брат ваш сам этим занимался. – Федотыч с сожалением пожал плечами. – Но я думаю, что Борис Эдуардович нашёл их.

– С чего такие выводы? – каждая кроха информации была сейчас для меня на вес золота.

– Однажды я случайно был свидетелем переписки вашего брата с частным детективом. В отчёте было написано, что девушка в родительском доме не появлялась.

– Подглядывал? – насмешливо толкнул плечом своего бывшего наставника и лучшего друга во времена школьных летних каникул.

– Это была случайность. – Федотыч равнодушно уставился взглядом куда-то на верхнюю полку стеллажа с инструментами и прочим автомобильным хламом. – Вы же знаете, не в моих правилах подглядывать и подслушивать.

– Федотыч, дружище, если ты ещё "случайно" узнаешь адрес родителей Лиры, цены тебе не будет!

Мужчина возмущённо цокнул языком и перевёл на меня сердитый взгляд, а я, смеясь, поднял ладони в примиряющем жесте.

– Не специально, Федотыч. Я не шпионить призываю. Но вдруг "случайно"! И спасибо тебе за информацию.

Надел шлем и, оседлав своего стального коня, медленно выкатился за ворота. Повертел головой, раздумывая, откуда начать поиск.

Глава 8

Надежда найти Вики угасала вместе с последними лучами заходящего за далёкий горизонт солнца. Дорога, ведущая к городу, была пуста. Редкие автомобили, возвращающихся домой, в тихий и закрытый от посторонних элитный посёлок, проносились мне навстречу, слепя включёнными фарами.

Долго кружил вокруг обширной закрытой территории, останавливался, кричал, звал, но мне отвечал только ветер, гнущий к земле рыжую, выгоревшую на южном солнце траву. Завывал, нагоняя тревогу. Погода портилась, обещая к ночи дождь и шторм.

Страх за Вики и отчаяние рвали на куски, разматывали. Впервые чувствовал себя таким беспомощным и бестолковым. Не знал, что мне делать.

Ночь наваливалась на город непроглядным мраком, тяжёлым, несущим скорый шторм и непогоду, который загонит людей по норам. Сейчас мотаться по улицам городка бесполезно, они уже опустели. Но и сидеть дома невозможно. Кровь кипела в жилах, требовала действовать., что-то предпринимать. Поэтому, вернувшись в особняк, заперся в комнате и полез в интернет. Возможно, остались старые странички Лиры Павлидис, или найдутся страницы её родных. Должна же быть хоть какая-то информация.

Включил ноутбук и залип на заставке. С экрана мне улыбалась Вики.

Не знаю, какое провидение привело её ко мне, но рядом с ней я был счастлив каждую минуту. С того самого дня, когда впервые увидел её.

Она чудесно пела. Сначала я услышал звонкий, как лесной ручей, голос.

День открылся на заре

Золотистым ключиком

Чтоб досталось на Земле

Каждому по лучику

Странно было слышать русскую речь, тем более детскую песенку из мультфильма, в глубокой французской провинции.

Я шёл на девичий голос, увлекаемый любопытством. Кому он может принадлежать? Кто она? Какая?

То, что на этот сезон были наняты рабочие из России, я знал. Но, что среди них будет девушка, оказалось новостью. Работа не из лёгких и агентство по найму предпочитало заключать контракты со здоровыми и работоспособными мужчинами. Как между ними затесалась девчонка? А судя по голосу, она была совсем молоденькая.

Вики стояла в междурядье и, держа в вытянутой руке гроздь спелого винограда, любовалась ею, рассматривая на просвет. И пела. Казалось, что для этой золотистой кисти ягод. Или для солнца, щедро заливающего виноградники, просвечивающего каждую ягоду насквозь. Или для жаркого августовского дня, полного стрекота кузнечиков и щебетания птиц. А может, для себя. Но в этот момент я был полностью уверен, что её песня звучала для меня.

Она была невероятно красивая. В лёгком, светлом платье, в смешной соломенной шляпе, старой и растрепавшейся от времени, наверное, одолженной у кого-то из местных. Такая тонкая и звонкая, стоящая в лучах солнца, покрывающих золотом её волосы, загорелые руки и точёные, стройные ножки.

Меня словно гвоздями к земле прибили, я не мог сдвинуться с места, даже не дышал, боясь спугнуть певунью.

Вики аккуратно положила гроздь в наполненную доверху корзину и, мурлыкая себе под нос продолжение песни, повернулась, чтобы срезать следующую. Заметила меня, смущённо улыбнулась и замолчала, а я не нашёлся что сказать, кроме тупого:

– Поёшь?

Она смешно поморщила обгоревший и шелушащейся носик и пожала плечами. Стоял возле неё и смотрел, смотрел. Вики отчаянно смущалась и наконец не выдержала.

– Почему не работаешь? – очередная гроздь легла в переполненный лоток, а Вики сердито приподняла бровь. – Что