Украина. Геополитический миф - Андрей Андреевич Медведев

Ну и для закрепления еще один фрагмент, из жалованной грамоты великого князя Литовского Свидригайло, 1408 год.

Милостю Божою мы великий князь Швидригайлъ Литовскій, Русскій и иныхъ, чинимъ знаменито и даемъ вЂдати симъ нашимъ листомъ каждому доброму, нинешнимъ и потомъ будучимъ, хто нань возритъ или его чтучи услышить, комужъ коли его будеть потребно, ижъ видевъ и знаменовъ (sic) службу намъ верную, а нигды неопущеную, нашего верного слуги, пана Петра Мыщица, нашего кухмистра, и мы порадывшися зъ нашими князи и зъ паны, и зъ нашою верною радою, дали есмо ему и записали за его верную службу село въ Кременецкомъ повете, Борщанку, а борокъ и селище Кандитовъ, а лесъ Дедовъ, со всемъ, што къ тымъ селомъ изъ века и зъ давна слушало и тягло, вечно и непорушно ему со всЂми уходы и приходы, зъ приселки и зъ селящи, и зъ нивами, и зъ пашнями, и зъ лесы, и дубровами…

Мало того, что понятно — все три фрагмента написаны на одном языке, так еще и язык Ивана Грозного, то есть московский диалект, выглядит куда более тяжеловесным и труднопроизносимым. Именно поэтому, как мы увидим потом, реформу русского языка во времена Петра I проводили как раз таки западнорусские просветители. Литовский Статут установил русский язык как государственный на всей территории княжества, обязательный для всего делопроизводства. Для всех актов, судов, административных документов. И конечно, Литовский Статут — это лишнее доказательство того, что русская культура 15–16 веков была едина. Статут сильно ограничил права польской шляхты в Литовском княжестве. Им запретили занимать какие-либо должности, покупать имущество, русская шляхта получила гарантии своих старых прав и главное — право на православное вероисповедание, и при этом равноправие с католическими магнатами. Надо понимать, что без этих прав и привилегий вся Западная и вся Юго-Западная Русь, входившая в Литву, превращалась в потенциальный источник сепаратизма русских дворян и шляхты. Вместе с тем Статут лишил русских крестьян и тех немногих прав, которыми они когда-то обладали. Ликвидировались крестьянские выборные суды — теперь суд в крестьянских делах мог вершить только магнат. Крестьян прикрепили к земле, то есть крепостное право в Литве ввели раньше Москвы. Крестьянам ввели новую повинность, барщину, дни, когда они были обязаны работать на своего феодала. Король при этом законодательно отказался от рассмотрения жалоб крестьян. Вместе с тем именно Статут ввел на территории княжества понятие вольного города. Города, живущего по Магдебургскому праву, что давало широкое самоуправление горожанам и известную долю независимости от местных князей и шляхты.

Все три войны, которые при Сигизмунде польско-литовское конфедеративное образование вело с Москвой, наглядно демонстрировали, что Москва решительно взялась за собирание исконно русских земель. А еще то, что у населения Литвы эти идеи находят значительную симпатию. Хотя, конечно, православное население Литвы в составе войск княжества воевало против православных русских из войска московского. Впрочем, в этом не было конфликта «москалей» и «украинцев», хотя бы потому, что про последних тогда никто ничего не слышал ни в Литве, ни в Москве, ни в Европе. Но еще и потому, что в ту эпоху война русских против русских, татар против татар или арабов против арабов не считалась чем-то невероятным.

При сыне короля Сигизмунда, Сигизмунде Августе, произошло событие, определившее всю дальнейшую судьбу Польши, Литвы и Юго-Западной Руси. В 1569 году в Люблине был организован общий сейм, то есть съезд, польской и литовско-русской шляхты, а также духовенства. Там была предложена новая уния, документ, в котором Польша и Литва признавались единым государством, Речью Посполитой.

Впредь у страны появлялись один общий монарх, то есть польский король, общий сейм, то есть парламент, общая монета, полякам давали свободу расселения на землях Литовского княжества, само княжество оставалось вроде бы автономным, и даже получало свою казну и войско, но вот все русские земли княжества присоединялись непосредственно к Польше.

Многие представители Литвы, в первую очередь русская шляхта, проект отвергли, они покинули Люблин, ничего не подписав. Но другие остались и подписали Люблинскую унию, а 1 июня 1569 года Сигизмунд издал манифест об отторжении от Литвы русских земель. К Польше отошли огромные территории, населенные русскими, от Карпат до Припяти, от линии Каменец-Подольск — Умань — Днепр до Новгород-Северского, Стародуба, Глухова, Гадяча, Полтавы.

Литовская Русь закончила свое существование. Несостоявшееся государство, которое при других обстоятельствах могло бы стать центром русского мира, задать совершенной иной вектор развития русской цивилизации. Но обычно так и бывает: цена евроинтеграции — это независимость, это идентичность, это отказ от корней и отказ от суверенитета. Причем, повторимся, евроинтеграция касается в первую очередь правящих элит; обычные люди, как правило, в результате получают только новые проблемы. Европе для процветания нужна периферия, которая будет обеспечивать развитие центра. Дешевая рабочая сила и пространство для экономической, прежде всего, товарной экспансии. Южная и Юго-Западная Русь в составе Польши и стала такой периферией. Причем для поляков не было никаких сомнений, что они заполучили именно русские земли. Во времена Стефана Батория Белая, Черная, Малая и Червонная Русь на латыни, на которой говорила вся польская аристократия, назывались Russia Alba, Nigra, Minor et Rubra. Причем у польской знати исконной Русью считалась Червонная Русь — Русское воеводство со столичным городом Львовом.

Глава 3

В русском языке есть слово «быдло». Значение его объяснять, думаю, никому не надо. Но вот что интересно, перекочевало оно в русскую лексику из польского языка. В переводе с польского оно означает «скот, домашняя скотина». Этим же словом в Речи Посполитой было принято именовать крестьян, вне зависимости от национальной принадлежности. Но русским крестьянам приходилось куда тяжелее поляков. Вот только представьте: вчера ты жил в Литовском княжестве, где, конечно, ты был бесправным, но хотя бы никто не требовал от тебя отрекаться от веры и идентичности. Сегодня ты оказался в Польше, Речи Посполитой, и вот у тебя новый помещик, магнат, он католик, с соответствующим отношением к тебе, к «быдлу». Что выражается не только лексически, русское население в новом государстве нещадно эксплуатировалось. Важный факт — весь 15-й и 17 века Польша была главной житницей Европы. Но происходило это за счет вновь приобретенных земель. Лондон, Париж, Амстердам и Мадрид снабжались именно южнорусским хлебом. Чтобы этот хлеб был дешевым, требовалось, чтобы его себестоимость была близка к нулю. Собственно, это и обеспечивалось системой эксплуатации местного населения.