Стальная Вера - Лина Шуринова

Что, видел, как я его зверушку за шкирку ухватила? Подумаешь. Нечего на людей бросаться.

Комиссия начинает тихо переговариваться, судя по виду — о чём-то спорят. Наглый малолетка сидит, развалясь, в председательском кресле, и даже не думает принимать участие в обсуждении.

Зато его ручной примат спрыгивает на стол и принимается корчить рожи и весело скакать, вызывая смех у невольных зрителей.

Пока суть да дело, мы с братом отыскиваем с краю свободные места. Судя по всему, ждать нам своей очереди до самого вечера. А ведь у нас с собой даже еды нет.

Наконец члены приёмной комиссии приходят к соглашению и тот самый, кто грозил синеволосому наказанием, громко прокашливается. Он немолодой, сухощавый, смотрит надменно, будто ему принадлежит вся академия.

По всему видно — секретарь. Или ещё какой мелкий чиновник.

По-настоящему важным людям не надо делать вид, что они главные. Это и так заметно невооружённым глазом.

— Приступим, пожалуй, — будто через губу переплёвывает мужик. — Выходите в порядке прибытия на место проведения испытания. Прошу воздержаться от попыток нарушить очередь. Когда она будет ваша, рядом с вами зажжется зеленая искра. В случае нарушения порядка мы вправе выдворить вас и отказать в праве…

— Ой, хватит, — синеволосый малолетка звучно хлопает раскрытой ладонью по гладкой поверхности полусферы. — Каждый раз одно и то же. У меня другое предложение.

Члены комиссии тревожно переглядываются. У меня по хребту почему-то пробегает холодок.

— Давайте начнём с кое-чего интересного, — улыбается синеволосый. — А дальше можно и по порядку, мне всё равно.

— И с чего же вы предлагаете начать, Марк Велимирович? — изо всех сил пытается не кривиться чиновник. — Хочу незамедлительно напомнить, что нарушение протокола…

Синеволосый раздражённо отмахивается и член комиссии послушно замолкает.

— Предлагаю начать с них, — улыбаясь, тычет пальчиком малолетний председатель. Ещё и кивает, указывая направление, — для верности.

Всё внимание снова приковывается к нам. Ну да, ну да, кто бы сомневался. С другой стороны, раньше сядем — раньше выйдем. Можно сказать, повезло.

Чиновник-секретарь тяжело вздыхает:

— Если будет так, вы обещаете в дальнейшем не нарушать процедуру?

Синеволосый рассеянно кивает, а по рядам абитуриентов проносится недовольный шёпот. И слово «родственница» там одно из немногих приличных.

Ещё бы! Люди тут уже сто лет заседают, а начинать решили с тех, кто пришёл последними. Несправедливо, да. Но если кто-то считает, что мы с братом откажемся, они глубоко ошибаются.

Удача — тоже талант, знаете ли.

— Не волнуйся, — шепчу смутившемуся Ярославу. — Они ругаются, потому что хотят оказаться на нашем месте. Но мы им не уступим.

Ярик подбоченивается и вполне спокойно выходит следом за мной к столу.

— Вдвоём? — с сомнением уточняет дотошный дядька.

— Да! — звонко отвечает брат, пока я не успеваю даже рот раскрыть.

Дядька хмыкает и снова переглядывается с коллегами. Но никак не комментирует, просто спрашивает:

— Как вас зовут?

— Ярослав и Вера, — отвечает брат.

— Ивановы, — подсказываю я.

Ничего записывать никто даже не пытается, из чего я делаю вывод, что протокол ведётся как-то по-другому.

— Приступайте, — разрешает чиновник. — Просто положите на сферу раскрытые руки ладонями вниз.

И это всё? Да уж, это вам не сочинение на свободную тему писать.

Первым к полусфере подходит Ярослав. Стол высокий, ему приходится вставать на носочки, чтобы дотянуться.

— Ему точно тринадцать? — спрашивает кто-то из комиссии.

Но тут Ярослав наконец дотягивается.

Из верхней точки сферы ударяет луч, который тут же раскрывается веером, распадаясь на четыре разных цвета: фиолетовый, жёлтый, зелёный и серый.

Члены комиссии роняют челюсти, даже синеволосый председатель приподнимает брови. Народ на скамейках шумит, обсуждая увиденное. А я вспоминаю о том, что цвета обозначают разные виды магии. Получается, у Ярослава есть способности ко всем четырём?

— Вы приняты, — выдавливает дядька. — Сейчас помощник…

— Я подожду сестрицу! — непреклонно возражает Ярослав. Он всем своим видом показывает, что не сдвинется с места, пока не решится этот вопрос.

Мужик не спорит, жестом приглашая меня к полусфере.

Сердце предательски ёкает: вдруг никаких способностей у меня нету?

Осторожно укладываю руки, куда сказано. Вверх ударяет точно такой же луч, как у Ярика, но когда раскрывается, цвет оказывается один. Густо-фиолетовый, почти чёрный.

Есть, есть у меня магия! Будем учиться с братом вместе!

А потом вернёмся в поместье Огарёвых, и…

— Магия тьмы, — поджимает губы секретарь. — Максимальный потенциал. Я походатайствую, чтобы девушку направили в хорошее учебное заведение. Например, за Уралом есть очень хорошая академия…

Я прямо-таки слышу, как трескаются все мои наивные ожидания и надежды.

— Какой, нахрен, «за Уралом»? — рычу раньше, чем получается сформулировать вежливо. — У тебя совесть есть, дядя?! Или дома оставил? Вместе с головой, да?

Синеволосый покатывается со смеху, постукивая ладонью по столешнице от избытка чувств. Лемур карикатурно повторяет его движения.

Но мне по барабану, пусть они всей приёмной комиссией в полном составе хоть вприсядку пляшут.

Ни за что не позволю разлучить нас с Яриком!

— Давайте только без истерик, барышня, — закатывает глаза чинуша. — Не хотите учиться — пожалуйте на выход. Двери открыты.

Не видели вы моей истерики, ой, не видели… Но сейчас и вправду лучше взять себя в руки.

— Я хочу учиться! Но настолько далëкий переезд я пока не рассматриваю, — заявляю максимально деловым тоном, на который способна.

Чиновник ненадолго задумывается, явно прикидывая что-то в уме.

— Так и быть, — вздыхает, словно отрывая от сердца нечто ценное. — Попробуем направить вас в Санкт-Петербург, но там, кажется, группы уже укомплектованы…

Я по второму кругу начинаю закипать. Он издевается что ли?!

— Я никуда не поеду! — грохаю кулаком по столешнице так, что члены комиссии вздрагивают. — И учиться буду именно здесь!

Чиновник страдальчески закатывает глаза:

— Нет.

— Причины?

— Да ты посмотри на себя, девочка, — отвечает за коллегу круглый лысый коротышка. — Ты же умрëшь тут.

Прищуриваюсь:

— С чего бы?

Он машет пухлой ладошкой:

— Ясно, с чего! У нас ведь не просто академия. А одна из лучших в стране.

— Студенты тут учатся, а не крестиком вышивают, — поддакивает один из до сих пор молчавших членов комиссии.

— И не борщи