Жизнь Миларепы - Речунг Дордже Дракпа

– Отдохни, пока спина не заживет.

И она поддерживала меня хорошей едой и питьем. Несколько дней я был счастлив, не считая печали от того, что не получил учения. Когда мои раны частично затянулись, лама, даже не упомянув об учении, сказал:

– Великий Маг, пора возвращаться к работе.

Я уже был готов приступить к работе, как мать сказала мне по секрету:

– Давай придумаем что-нибудь, чтобы получить учение.

Мы посовещались и сделали вот что: завязав свои книги и некоторые вещи в узел и взяв небольшой мешок муки, я сделал вид, будто ухожу. Я попросил жену ламы помочь мне, чтобы разыграть это в пределах видимости ламы.

Она выкрикнула:

– Если ты попросишь ламу, он даст тебе учение. Останься, не уходи. – И она стала делаnm вид, будто удерживает меня.

Увидев это, лама сказал:

– Женщина, что за представление вы тут устроили?

Она отвечала:

– Великий Маг говорит, что много времени прошло с тех пор, как он пришел сюда из далекой деревни в надежде получить учение. Однако вместо этого он получает лишь брань и побои. А сейчас, боясь умереть без дхармы, он собирается пойти к другому ламе и уносит свои вещи. Я стараюсь удержать его, обещая, что он получит учение.

Тогда лама сказал:

– Я понял.

Он подошел ко мне и принялся меня бить.

– Когда ты пришел ко мне, не предлагал ли ты мне всего себя – тело, речь и ум? И куда ты собрался сейчас? Ты не можешь уйти. Ты принадлежишь мне, и я могу изрубить твое тело, речь и ум на сто кусков. Но даже если ты собрался уйти, зачем, скажи мне, ты прихватил мою муку?

Он сшиб меня с ног и отнес мешок с мукой обратно в дом. Это повергло меня в состояние невыразимой скорби, какую испытывает матерь, потерявшая единственного сына. По совету жены ламы я вернулся в дом, но из-за гнева ламы я дрожал и плакал.

Жена ламы сказала:

– Что бы мы ни предпринимали, лама тебе не даст учения сейчас. Но в конце концов он посвятит тебя. А пока я попытаюсь научить тебя чему-нибудь.

И она научила меня медитации на Ваджраварахи63, что значительно облегчило мое внутреннее состояние и подняло дух, хотя я и не получил никакого внутреннего опыта. Я был премного благодарен матери за доброту.

Я думал, что поскольку она жена ламы, она может очистить меня от грехов. Летом, когда она доила коров, я помогал ей, держа ведро. Когда она обжаривала ячмень, я держал сковороду. Я всегда пытался оказать ей хоть какую-то услугу.

Не раз мечтал я и о том, чтобы найти другого гуру. Я думал: «Если у Марпы нет учения о том, как стать буддой за одну жизнь в одном теле, значит, и у других лам нет такого учения. Даже если я не достигну состояния будды, то, по крайней мере, не буду накапливать поступков, которые приводят к рождению в низких мирах. Когда я испытаю такие же страдания во имя дхармы как Наропа, лама провозгласит, что я стал достоин учения. Тогда, приступив к созерцанию, я смогу надеяться достичь освобождения в этой жизни». Думая так, я вновь начинал работать, носить камни и глину. Когда я месил глину для алтарного зала, прибыл Нгоктон Чудор из Шунга со своими последователями. Они несли огромное количество даров и просили о посвящении Хеваджры64.

Жена ламы сказала мне:

– Если ламе мало башни, которую ты построил для него, и нужны ценности, подари ему это и тогда тебе будет дано посвящение.

Она дала мне большую синюю бирюзу, которая была ее личной собственностью, и сказала:

– Попроси его об учении и поднеси ему бирюзу. Если он будет что-то говорить, я вступлюсь за тебя.

Я пошел к гуру и, отдав ему бирюзу, сказал:

– Прошу тебя за это дать мне наставления.

И я занял место среди учеников. Лама взял бирюзу и стал осматривать ее со всех сторон.

– Великий Маг, откуда она у тебя?

Я ответил:

– Мать дала мне ее.

Лама улыбнулся и сказал:

– Пойди позови ее.

Я попросил мать прийти.

Лама тогда спросил у нее:

– Мать, как мы приобрели эту бирюзу?

Глубоко поклонившись, она ответила:

– Эта бирюза не имеет к тебе отношения. Когда мои родители выдавали меня замуж, ты впал в ужасный гнев. И тогда родители тайно дали мне эту бирюзу и сказали: «Храни ее у себя и никому не показывай. Она пригодится, если тебе с мужем придется развестись». А сейчас я отдала ее мальчику, поскольку жалею его. Пожалуйста, прими ее и посвяти Великого Мага. Лама Нгокпа65 и последователи, вы понимаете, что это за горе, когда вас исключают из круга посвящаемых, поэтому прошу вас присоединиться к моей просьбе.

И она кланялась ламе много раз. Зная о крутом нраве ламы, Нгокпа и его последователи не посмели ничего добавить, но тоже поднялись и стали кланяться вместе с женой ламы.

Лама сказал:

– Из-за доброты моей жены эта ценная бирюза чуть не попала в чужие руки. – И, повязав бирюзу на шею, добавил: – Мать, не глупи. Поскольку ты сама целиком принадлежишь мне, бирюза тоже моя. Великий Маг, если у тебя есть какая-нибудь личная собственность, приноси, и я удостою тебя посвящения. А эта бирюза и так моя.

Думая, что мать возобновит свои молитвы, я оставался на месте.

Но лама так рассердился, что аж подпрыгнул:

– Наглец, почему не уходишь, когда я тебе приказываю?

Он повалил меня на пол лицом вниз, и у меня потемнело в глазах. Он кинул меня на спину, и у меня из глаз посыпались искры. Он уже собрался схватить палку, чтобы отколотить меня, но тут вмешался Нгокпа и удержал его. Тогда я в сильном потрясении выпрыгнул из окна, заставив ламу забеспокоиться, хотя внешне он этого не показал и продолжал притворяться рассерженным.

Я не ушибся во время прыжка, но был так расстроен, что решил покончить с собой. Снова мать пришла ко мне в слезах и стала утешать меня, говоря:

– Великий Маг, не печалься. Нет ученика более преданного и верного, чем ты. Если ты захочешь уйти, чтобы найти другого ламу, я помогу тебе с подарками и провизией. – Так она старалась утешить меня.

Обычно жена ламы принимала участие в собраниях, проводимых ламой. Но тем вечером она вместо этого пришла ко мне и прорыдала со мной всю ночь.

На следующее утро лама вызвал меня к себе. Я пошел к нему в надежде, что он начнет обучать меня. Но он спросил:

– Не был ли ты расстроен моим отказом посвятить тебя? Нет ли у тебя злобных мыслей обо мне?

– Я верю в ламу, – ответил я, – и у меня нет ни единого слова возражения. Но также я осознаю, что темен из-за своих грехов. Я сам виноват в своих страданиях, – и я расплакался. Тогда он сказал:

– Чего ты хочешь добиться от меня слезами? Пошел вон!

Мое сердце разрывалось на части. Я думал: «У меня была провизия, когда я совершал зло. Сейчас, когда я практикую религию, у меня и того нет. Если бы у меня была хоть половина того золота, что я потратил на злые дела! Тогда я смог бы заплатить за посвящение и тайное учение. Без подарков лама ничего мне не даст. Даже если я пойду к другому учителю, мне нужно что-то для подарка. Дхарма закрыта для бедных. Но без дхармы человек лишь накапливает грехи. Мне лучше покончить с собой. Что мне делать? Что делать? Наняться слугой к какому-нибудь богачу, скопить денег и приобрести подарки для получения учения? Или отправиться домой повидаться с матерью, хотя я наслал на деревню проклятие? Мать будет рада меня видеть, а я, может быть, смогу заработать