Комдив - Валерий Николаевич Ковалев

Тот, загибая пальцы, начал перечислять, потом заговорщицки наклонился:

– А к сему хлебный самогон.

– Значит так, – сказал Александр, – тащи свекольник, по куску мяса, хлеба само собой и бутылку.

– Да смотри, чтобы не конина, – постучал пальцем Семен по эфесу шашки.

– Не извольте беспокоиться, – заверил малый и умчался.

Через несколько минут вернулся с тарелками на подносе, двумя стаканами и заварным, в цветочках, чайником.

– А это што за хрень? – вскинул брови комэск.

– Так что подаем в чайниках, пакольки заборонено. Не сумневайцесь.

Александр разлил «чай» по стаканам, звякнув ими, выпили.

– Первач, – крякнул казак, занюхав хлебом. Приступили к обеду. Свекольник был с грибами и сметаной, отбивная поджарена с картофелем – всё на уровне. Когда всё съели и выпили, рядом снова возник официант и предложил на десерт кофе-глясе.

– Неси, попробуем, – согласился Ковалев.

Спустя минуту перед ними стояли бокалы, наполненные сверху чем-то белым, а внизу коричневым.

– Духмяно пахнет, – отхлебнул из своего комэск.

– Это да, – сделал то же Александр.

– А вот когда взяли Перекоп[59], у меня в эскадроне был случай, – продолжил Семен. – Сидим с ребятами в барском особняке у моря, отмечаем победу и пьем шустовский коньяк. Тут помощник и гутарит, мол, это што, у меня есть получше. Англицкий.

– Давай, говорю, попробуем. Выходит наружу, приносит черную бутылку с наклейкой, ставит на стол, откупоривает, наливает в кружку. «Ты первый», – предлагаю. Он залпом выпивает, глаза по пятаку и выскакивает наружу. «Сразу видно, вещь», – наливает себе взводный Ракита, повторяет и выскакивает еще хутче. Тут в дверь заходит полковой ветеринар из бывших и интересуется, што случилось с помощником и Ракитой. Их во дворе наизнанку выворачивает. «Да вот, – показываем на бутылку, – выпили англицкого коньяка». Тот берет ее, читает наклейку и гутарит, мол, это жидкость от клопов, – закончил свой рассказ комэск, и оба весело рассмеялись.

Потом Ковалев расплатился с официантом, друзья вышли на улицу. В пыли, чирикая, купались воробьи, ярко светило солнце.

– Ну, брат, бывай, – тряхнул ему руку Семен. – Пошел нести службу.

Ковалев тоже вернулся к себе, час поспал, а затем, сняв гимнастерку, вынул из шкафа пиджак с кепкой, захватил удостоверение с наганом и опять вышел на улицу.

Через полчаса он сидел на явочной квартире, беседуя с осведомителем. Тот в свое время был жандармским ротмистром и помимо сведений, которые предоставлял, обучал чекиста сыскному делу: подбору, формам и методам вербовки агентов, правилам наружного наблюдения, конспиративной связи. Александр внимательно слушал, задавал вопросы и порой делал записи в прихваченном с собой блокноте.

Назад он возвращался в сумерках. Город спал, изредка проходил, блестя штыками, ночной патруль.

К августу разработка белогвардейского подполья завершилась.

В городе и его окрестностях губернская ЧК арестовала несколько десятков активных участников (из офицеров и левых эсеров), а еще обнаружила тайный склад с оружием и взрывчаткой.

Седьмого ноября отмечали очередную годовщину Октябрьской революции. Центр города украсился кумачовыми флагами с транспарантами, на главной площади установили трибуну, состоялся торжественный митинг. На нем выступили партийно-советские руководители, после чего состоялось торжественное прохождение войск гарнизона.

Белая армия, чёрный барон

Снова готовят нам царский трон,

Но от тайги до британских морей

Красная Армия всех сильней!

– разнесся в воздухе молодой чистый голос

Так пусть же Красная

Сжимает властно

Свой штык мозолистой рукой,

И все должны мы

Неудержимо

Идти в последний смертный бой!

– подхватил его размерено шагавший с винтовками на плечах стрелковый полк с гарцующим впереди на коне усатым командиром. За красноармейцами, урча, катили в синеватых выхлопах три броневика, а за ними под алым, с кистями знаменем цокала копытами по брусчатке кавалерийская бригада.

– Ура! – бежала позади босоногая стайка мальчишек.

После митинга и торжественного прохождения Ковалев в числе многих отправился на вокзал. Там стоял длинный состав теплушек под парами, куда грузилась кавалерийская бригада. Она в полном составе перебрасывалась на Туркестанский фронт, где шли упорные бои с басмачами.

Вишнякова он нашел в середине состава, где тот командовал погрузкой эскадрона.

– Ну, вот и пришло время расставаться, Ляксандр, – развел руками казак. – Так что не поминай лихом.

Друзья, крепко обнявшись, расцеловались.

– Будешь в наших местах, непременно заезжай, – отстранился Семен. – Станица Еланская, там меня каждая собака знает.

– По ваго-онам! – прокатилась вдоль перрона команда.

Паровоз дал длинный гудок, вдоль состава прошел лязг сцепок, капельмейстер военного оркестра взмахнул палочкой – грянул походный марш. Все убыстряясь, завертелись колеса, теплушки поплыли мимо, стоявшие на перроне люди замахали фуражками и руками.

Александр долго смотрел вслед, пока последний вагон не скрылся в голубом тумане. Слишком часто приходилось терять боевых друзей. Одни полегли в боях, как весельчак Осмачко и многие другие, где-то на фронтах затерялся отчаянный матрос Рогов, а вот теперь на войну с басмачеством уехал Вишняков.

Он вздохнул и пошагал назад. С деревьев, кружась, осыпались листья.

Глава 6. Западный пограничный округ

«Совет Народных Комиссаров постановил:

1. В ведомстве Народного Комиссариата по Финансовым делам учреждается Пограничная Охрана.

2. На Пограничную Охрану возлагается защита пограничных интересов Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, а к пределах приграничной полосы – защита личности и имущества граждан, в частности:

а) воспрепятствование тайному провозу грузов и тайному переходу лиц через сухопутные и морские границы Российской Социалистической Федеративной Советской Республики;

б) защита от расхищения водных богатств в наших пограничных и территориальных водах;

в) надзор за соблюдением на пограничных реках правил международного судоходства;

г) охрана наших рыбаков и промышленников в пограничных морях, озерах и реках;

д) защита наших пограничных селений от нападений разбойников и кочевых племен;

е) осуществление в потребных случаях пограничного карантина и проч».

(Из Декрета Совета Народных Комиссаров от 28 мая 1918 года «Об учреждении Пограничной Охраны»).

В феврале Леонюк сообщил Ковалеву, что того отзывают в распоряжение республиканской Чрезвычайной Комиссии.

Попрощались. Александр собрал нехитрые пожитки (все поместились в фанерный чемодан), поездом добрался до Минска. Там, взяв извозчика, доехал до улицы Советской. Там вошел в центральный подъезд высокого серого здания с портиком и колоннами. На входе предъявил удостоверение, сообщив, что вызван из Гомеля.

– Минуту, – снял дежурный трубку. – Ясно, есть. Вам, товарищ, на второй этаж. В приемную Председателя.

Оставив в дежурке чемодан, Александр поднялся по ступеням широкой лестницы с перилами, ступил в длинный сводчатый коридор. Миновав десяток выходивших туда дверей, остановился перед двухстворчатой в